Страница 5 из 66
Мажорный ресторан шумел, гудел. Света зашла и остолбенела. Страшно стало. Тут же подлетели официанты.
- У нас столик заказан. – Марина в брюках, свободной блузе, кроссовках-туфлях. Через плечо небольшая сумочка. Украшений не много, не броско. По сравнению с публикой: скромница.
- Э, гляди, бабульки пришли пенсию прогулять. – гоготнул один из мажорчиков: хорошенькая мордашка с пошлым взглядом. Рядом девчушка сидит. За мажоровыми деньгами охотница. Затянулась сигареткой. Не смешно, но хихикает. Надо быть в теме.
- Подружка, здесь вроде как курить нельзя. – улыбнулась Марина. И, не глядя на девицу двинулась за официантом. Сели за столик на 2 персоны: - Молодой человек, передайте вон тем молодым людям, что надо бы соблюдать правила.
- Слышь, ты, сухофрукт, ещё вякнешь против моей Ляльки, дымом перекусишь.- Мажорчик встал.
- Ой, гамма до-минор, вы случайно в Сахаре не заплутали? – Марина смерила мальчика надменным взглядом сверху до низу и обратно. – Понимаешь ли, у меня аллергия на табак. Ты в травмпункт давно не обращался? Ты знаешь, на кого сейчас нарываешься? А то ведь посмотрим ещё, кто дымом перекусывать будет. – и брезгливо так пальчиками стряхнула. Будто что-то непотребное задела.
Светка только смотрела, как Марина лихо отбивала словесные удары. И не боится ведь. Мажорчик отступил, струхнул. Деваха сигарету убрала.
- Мариш, а Мариш, а кто за тобой сейчас стоит? – вдруг спросила Света.
- Никто. – Так же тихо ответила Марина. – Нет давно уже никого. Да это и не важно. На таких главное нахрапом брать. Они перепроверять не будут. Вдруг ненароком не на того попадут. Что им потом будет. Оба-на, а вот и компашка утрешняя сидит. – Марина перевела глазами в угол.
Света повернула голову. Мажорнина мамашка что-то оживленно рассказывала. Она была уже под градусом. На поминки это явно не было похоже.
- Может уйдем? – прошептала Света.
- Не боись, прорвемся. – И Марина сделала заказ подошедшему официанту. Парнишка молодой, не испорченный. Улыбается радушно.
И вдруг на весь зал раздалось:
- Добрый вечер, Василий Петрович! Как Ваше ничего? – мажорчик чуть не приседает, в глазки заглядывает.
Коровкин-Колчак идет не спеша по залу, по-хозяйски осматривает посетителей. Он и вправду как босс здесь. Его заведение, крышует. Вдруг глаза встречаются с Мариной. А за спиной Герыч скачет, у виска крутит, мол: «Марина, испарись!» Герыч хоть и при Колчаке, но следак не умер в его душе. Знала Марина, что Герыч закон не переступает. Дело свое делает на чужих ошибках, в рамках кодекса. Не прикопаешься. Впрочем, это и есть хлеб адвоката. А он хороший адвокат, сильный. Он и следаком сильным был, и честным.
- Умри, шкед. – бросает Колчак мажорчику. Подходит к Марине. – Ты каким ветром сюда, Марин...? – задумался: По имени отчеству или же по-ласковому, Мариночка.
- Ну не ты, а Вы. – Марина голову склонила. Вроде бы и снизу вверх смотрит, а все кажется, что свысока. До сих пор корона на голове, и ведь не давит и не падает.
- Да шас. Вы. Вы – это когда ты важнячкой была. А теперь ты. – Светлана сглатывает слюну. Ну потянуло же Маринку сюда. Адреналина ей в задницу не хватало. – Ей, Марат! – к Колчаку подбегает официант. – Обслужи этот столик по высшему разряду за мой счет.
- Спасибо, Колчак, но если уж я пришла сюда, то сама за себя могу заплатить. – Марина прищуривает глаза. Дразнит? Или утверждается? Кто она? Какая сила за ней? Слишком наглая, эта бывшая важнячка.
- А я сказал: «Угощаю». Или западло? – Светлана не привыкла к такому жаргону. Да и Марина с ней общается вполне литературно. А тут прям речь истинных аристократов подворотни.
- Не западло. Не люблю быть обязанной.
- Эти мой должок. – Колчак взял стул от соседнего стола, уселся на него, как на коня. - Я и до тебя и после со следаками общался, но такой безбашенной не встречал. Ты какая-то дурная была: я её матом крою, а она мне передачи подписывает, свиданки дает. Скажи, почему? Ты же могла меня сгнобить. Я знаю, кто со мной в камере сидел. Он знаешь, что мне сказал, когда я тебя заказал, что если хоть волос упадёт с твоей головы, он меня на лоскутки порежет.
- Это Белый что ли? – Марина смеется. – Белый мог на лоскутки порезать. А знаешь, почему он так говорил? Потому что и свиданки были, и передачки, и душу мог мне часами изливать. Мужик-то не плохой был, только не той дорогой топал. Ды и Вы, Василий Петрович, в Вашими-то мозгами в науку надо было идти, а не в криминал. – как по-больному резанула. Но проглотил. Столько лет жить с этой болью. Сына-то своего учиться послал подальше от этого городка, чтобы никто не мог в парнишку пальцем ткнуть.
Помнит Василий, как жену выбирал: в деревню уехал, нашёл красивую, да скромную, чем-то на Марину похожую. Свадебку быстро сыграли. Привез к себе и держал как собачонку на привязи. По началу молодая жена побаивалась. Но Колчаку семья нужна была, надежная баба, хорошие дети. Не желал, чтобы они его путь повторили. Воспитал жену под себя. Выучил на учительницу. Хоть и не сильно денежная работа, зато интеллигентная. А деньги он и сам добывать умеет. А когда сыну пришло время в школу идти привез в областной город, квартиру купил. Там и оставил. Жена хорошая, работящая, сын тоже не дурак. А сам обратно вернулся. Бизнес у него здесь был. Не любил жену-то. Понимал, что не Марина. Да и выполнила она свою миссию, сына родила и воспитала. Когда развод попросила, дал при одном условии, что с сыном будет видеться и сам за его судьбой следить, расходы на сына на себя взвалил. Мечтал, что сын ученым станет.
- Мариш, а Мариш, а выходи-ка ты за меня замуж. – вдруг выдал. А чего? Столько лет прошло. Она уже не у дел, теперь и с судимым можно связать судьбу.
Марина вдруг засмеялась: «Ты чего, Петрович? Я вроде как замужем, да и не хочу я за тебя. Смотри, сколько девочек с тебя глаз не сводят, а ты бабку в жены зовешь. Ну ты артист. К стати, ты теперь за племяшу моего и его девочку персональную ответственность несешь. Передай этой гамме до-минор, пусть уже успокоиться.»