Долг из прошлого

Опять черный джип. Остановился. Открылась дверь. Идёт Василий Петрович. Нет, ему больше Колчак подходит. Не солидно такому мужчинке назваться по деревенскому: "Коровкин Василий Петрович". Он не Коровкин, он Колчак. А не скажешь, что под шестьдесят. А может больше? Но не выглядит. Тюрьма не уничтожила ни статность, ни шарм. Седые волосы серебром блестят среди своих черных. Да и шевелюра не поредела. Без брюшка. Накачанный. Разве что только наколки. Так теперь все разрисованные. Костюм добротный, видно, что не дешёвка. В руках цветы. Прямо к ней направляется. В руках огромный букет нежно розовых роз.

Марина вспомнила, как они выезжали на место происшествия. Коровкин обещал показать на месте, где и как он "нападал". Вообще, парадоксальный бандит он был. Все разбойные нападения с игрушечным оружием. Для квалификации достаточно было, как потерпевшие воспримут. А они воспринимали, что угроза реальная. В общем, сели в машину, пригласили понятых: молоденькую парочку. Настроили камеру. Марина спрашивает в камеру, куда едут и что собирается Коровкин показать. А тот решил похохмить. Смотрит на понятую и так серьезно:

-Сейчас я покажу, где труп закопал: голова в одном месте, нога в другом, пальцы , сами понимаете, аж в десяти местах...

Понятая возьми да и грохнись в обморок. Марина на Коровкина:"Какой труп. Я же сейчас реально труп поеду искать. С меня сбудется и в прокуратуру Вас по подследственности передам .." хохмач. Пришлось ленту на начало отмотать. Еле уговорили понятую остаться. Приехали на место. За прилавком - потерпевшая. Он показывает, а сам на потерпевшую посматривает и улыбается. А потом елейным голосом:

-Ты прости меня, сердешная. Кушать нечего было. Сирота я... -чуть слезу не пускает. В общем, когда в машину садился, потерпевшая ему ещё сигареты дала да булочку с колбасой. А потом обивала порог следствия да просила за него. Артист, одно слово.

Марина так весь день и просидела на лавочке в саду. Шампанское пила, над Сальником стебалась. Нет, в истерику не впала, но была в гневе, да ещё в каком. Все требовала снять этот чертов браслет. Снял бы, но тогда с Коровкиным пришлось бы объясняться.

Сальнику интересно наблюдать за их встречей спустя столько лет. Коровкин много о ней рассказывал. Прям неприступная гордая красавица. Думается ему, будь она попроще да подоступнее, давно бы его интерес к ней пропал. Когда же она уже это поймет?

Коровкин подходит, берет её руку, подносит к губам. Не сопротивляется, не выдергивает. Головы не поднимает.

-Мариночка, я счастлив принимать тебя у себя...- молчание а ответ.- Я понимаю твой гнев, но позволь мне...- Молчание.

Присаживается рядом. Кладёт розы ей на колени. Еле заметное движение, розы скатываются, падают к ногам. Сальник на страже. Он видит, что терпения у шефа маловато. А она, равнодушная, как статуя.

-Марина, пойдем в дом...- молчание.

Коровкин встаёт, уходит. Сальник видит, как вздыхает женщина с облегчением. Полу улыбка.

-Марина Вячеславовна, что же Вы творите? Не бесите его? Зачем Вам это? Он же не отступится от своего.

-Сальник, я же сказала тебе, отсохни. Не Колчаку со мной тягаться. Пока браслет не снимет, слова от меня не услышит. - и снова , как каменное изваяние.

Коровкин уже успел переодеться в любимые джинсы и лёгкий свитер терракотового цвета. Подошёл, присел, собрал розы. Отдал прислуге, чтобы поставили в вазу. Прислуга тоже из своих, как и охрана: слепы, глухи и немы. Отправил Сальника, попросил оставить их вдвоем.

-Марина, я слишком долго тебя искал, чтобы вот так вот просто отпустить. Прости, что пришлось так с тобой поступить. Но ты сама не захотела по-хорошему.

Молчание. Василий почесал затылок. Что же делать-то?

Сейчас он был похож на нерадивого ученика, который никак не может выучить урок. Василий не страдал от отсутствия женского внимания. И когда был гол как сокол,и сейчас, когда в на счетах такие деньги: женщины всегда буквально вешались на него. Он бывал всякий: и нежный, и жестокий, и сладкоголосый и молчаливый. Его принимали, когда он велел заткнуться и обслужить, и когда он нашёптывал нежности и заставлял плавиться.

Коровкин взял её руку, поднёс к губам. Марина почувствовала его дыхание на своей коже. По телу пробежали лёгкие разряды. Его запах проник на подкорку. Замерла. Что будет дальше. Где-то глубоко внутри маленькая чертовка подбивала на любовную интрижку. Само заточение не пугало. Наоборот, оно почему-то заводило, возбуждало. Хотелось узнать, до какой границы он способен дойти. Но мозг, такой холодный и рассудительный, в очередной раз напомнил:"Ты важнячка, он-подследственный. Бывших следователей не бывает. Это не профессия, это стиль жизни.»

А Коровкин уже разделял волосы, пропускал между пальцами. Не торопился. Наслаждался возможностью её трогать. Вдруг она почувствовала, как его рука легла на затылок, зафиксировала голову. Она ощутила его дыхание на своих губах. Потом его язык прошёлся по её губам. Сжала губы, соединила в ниточку. А сердце ёкнуло и отдалось где-то в глубине души. Скорее поняла, чем увидела его улыбку:

-Реагируешь, значит живая. Пойдём, становится холодно.

Выставила руку, отодвинула его лицо:

-Коровкин, хотите контакт, снимите браслет.

-Не время ещё. Сниму, когда решу, что можно. Он не давит, ходить не мешает. Я постараюсь сделать все, чтобы тебе хорошо было у меня.

Не ответила, встала, спина прямая. Пошла в дом. Залезла в холодильник, достала ещё бутылку шампанского, открыла, налила себе побольше.

-Марина, ты что заливаешь? Страх или страсть? Я хочу тебе напомнить про должок. Помнишь, когда ты предъявляла обвинение, я тогда сказал, что подпишу, если согласишься замуж выйти. - Марина подняла удивлённо одну бровь, но не ответила. - А ты ответила:"Подписывай, жених". Вот значит и признала женихом меня... А раз обещала, надо исполнять. В общем, я хочу, чтобы ты женой моей стала....

Марина аж поперхнулась. Замуж за Коровкина.... Нет, конечно, она могла так ответить, с сарказмом. Может было, а может и не было. Коровкин соврет - не дорого возьмёт.