Долг из прошлого

На перроне было шумно. Вот он, Герыч, перекатывается с пятки на носок, потирает довольно руки. Наконец-то он вздохнет спокойно. А то с первого дня, как на минном поле. Наталья Кузьминишна или Наташа, улыбается. Стирает слезинку, когда теперь ещё встретятся. И встретятся ли... Кирилл Кириллович, солидное брюшко не отрастил, каким был поджарым, таким и остался. Софья, она тоже пришла. Ну а как же без неё? Это у нее Марина столовалась. Открывают шампанское. Пена взмывается вверх! Разливают по пластиковым стаканчикам, как это было 25 лет назад, когда все были молоды и полны сил.

- Мариша, а Мариша, с Колчаком-то попрощалась? – это опер, Ромка. Вернее, сейчас он начальник уголовного розыска, Роман Петрович. А тогда был просто Ромка! Они вместе в засаде были...

Марина тогда была ещё только начинающим следователем. Интересно было все. Сидеть в кабинете и перекладывать бумажки не хотелось. Вот она и напросилась с операми в засаду. Ромка взял под свою ответственность. Того, кого ждали, дома не было. Сидели в машине. Машину спрятали за пригорочком. Холодно. Час прошел, второй пошел. Вечер скрывает от взгляда дома. Начинает падать снежок. А они все в машине сидят. Байки травят, чай из термоса пьют. Вдруг открывается дверь машины и заглядывает щупленький мужичонка:

- Вы, наверно, ко мне, так дома надо было подождать. Замерзли, пади.... – вот так засада.

У Марины потом рука не поднималась, чтобы мужика задержать. В кабинете опера наседают: «Мы не будем его больше искать! Марина, два месяца искали! Два! Отпустишь, он опять в тайгу уйдет!». А она рыдает. За дверью жена мужика рыдает. И дело надо расследовать, и жалко.

Начальник следствия зашел. Хороший мужик был, умный. Вон он, тоже стоит здесь. Он тоже адвокат. Но с такими как Коровкин предпочитает не связываться. Сердобольный слишком, старается больше малолеток брать под защиту. На всю жизнь Марина запомнила его слова:

- Камера, не санаторий. Прежде чем закрыть человека, подумай, а достоин ли он такой милости.

В общем, собрали срочно тогда совещание: начальник розыска, начальник следствия, она и опера, работающие по делу. Порешили, что за 10 дней управятся. И правда, управились. Марина спала буквально на работе, оперов загоняла. Но за 10 дней все сделала и дело направила в суд, а мужика на подписку отпустила. Да... Таких дел у нее не много было. Сразу навалили серьезные.

- Марина, ну так как, Колчак-то в курсе, что ты уезжаешь? А то смотри, разнесет к чертям весь город, как в гражданскую. – и засмеялись.

Марина тут же представила Колчака с шашкой наголо и на коне.

- Не знаю. Я ему не докладывалась. Он вроде как отстал. По крайней мере, после того, как симку сменила, не беспокоил. Может понял, что детский сад это все.

- Не такой он мужик, чтобы вот так вот руки опускать. – Ромка почесал подбородок. – Он же, знаешь, сколько девок к себе привозил. Привезет и оставит, а они сами как могут так и выбираются. Говорят, что проверял охранную систему, можно ли от него сбежать.

- И ему это с рук сходило? – Марина отхлебнула шампанское. Закусила шоколадкой.

- Сходило,- Герыч нервно покрутил головой. – Такое ощущение, что дуло к затылку приставлено. Увидят, что я с тобой тут прощаюсь, точно пристрелят. Слушай, что ты там забыла в своей Тили-мили-трямдии? Оставайся, а?

Действительно, что забыла? Дети выросли, разъехались по городам. Семьями еще не обзавелись, но в одиночестве время не проводят. С мужем разошлась. Хороший мужик, добрый, понятливый. Только пресно с ним ей было. Слишком пресно. После Рафика так никто и не смог зажечь искру. Вышла замуж, потому что надо было выходить. А он сильно любил. Да и сейчас любит. Ждет, хоть и разошлись. А ей не хватало этой искры. Пока дети росли, вроде все ничего было. А как выросли, так и понеслась душа в рай. Адреналина не хватало. Изменять мужу не хотела. Поэтому и развелась, чтобы по-честному. Правда на сторону тоже не очень повело. Не было такого, чтобы сердце ёкнуло. Поэтому хоть и в разводе, а с мужем продолжала жить.

- Работа, любимая работа. – А сама усмехнулась. Юрист в компании, сидит, бумажки перекладывает. Вот весело, аж исхохоталась вся. Возраст возрастом, а желание быть на коне и с шашкой не пропало.

«Заходим, пассажиры, заходим!» - молоденькая проводница в униформе звонким голосом созывала. Около входа столпились люди. Вот женщина на огромных каблуках пытается втащить не объмный чемодан. На ней сиреневый костюм и короткая юбка. Когда она подняла ногу и поставила на ступеньку, мужики склонили голову и дружно произнесли: «О-о-о-о».

- Старые развратники! Седина в бороду, а они туда же. – Засмеялась Наталья.

- Это мы-то развратники. Ты на свою подругу лучше посмотри. Хвостом покрутила, мужика в стойку вогнала и убегает, трусливо хвост поджав... – Герыч развел руками. Опять обернулся. Нет, не такой Коровкин, чтобы упускать то, что ему принадлежит. А он в ресторане четко озвучил: «Моя женщина». И ему все равно, что у нее разрешения никто не спросил, а хочет ли они быть его женщиной.

Подразнить — подразнила, но стать чей-то собственностью не захотела...

Марине досталась верхняя полка. Кроме нее в купе была еще пожилая пара и эта странная красотка на каблуках 10 см. Забираться наверх не хотелось, и две женщины остались стоять у окна в коридоре.

- Давай знакомится, Таисья, - Сказала красотка.

- Давай, Марина. – Марина осмотрела спутницу. Она могла быть её дочерью по возрасту. В последнее время она замечала за собой, что всех молодых людей она пробовала либо на роль детей, либо на роль внуков.

- Далеко? – у красотки был красивый голос. Золотистые волосы убраны в шишку. Она уже сняла каблуки и теперь на ногах были тапочки-вьетнамки. Когда она сменила свой костюм на легкие спортивные бриджи и футболку, Марина не видела. Зато разглядела накаченную фигуру девушки.

- Далеко,- ответила Марина. – Ты спортсменка? Каким видом занимаешься?