Страница 27 из 29
Мы ни разу не вспомнили об Эли, что меня более чем устраивало.
Мне требовалось все закончить. Мне было необходимо, чтоб Эли либо вернулся к Эндрю, либо свалил подобру — поздорову. Несмотря на мое нежелание все прекращать, мне разрывало мозг. И сердце.
Стоило отложить идиотские чувства и сосредоточиться на работе.
Бар был забит. Из — за джазовой музыки гудела толпа. Место было отличным, и я мысленно отметил вернуться сюда, когда Эндрю больше не будет в моей жизни.
Я купил нам напитки и нашел столик, хотя за ним находилось полно народу, и места особо не было, поэтому стояли мы довольно близко. Эндрю расположился спиной к толпе, а значит, мне удастся рассмотреть через его плечо, если Эли решит нарисоваться.
И он, разумеется, объявился. Так я и знал. Мы заманили его, а он заглотил наживку по самые гланды. Я опустил руку на талию Эндрю и проговорил ему на ухо:
— Он здесь.
Эли направился к бару и сканировал помещение. В скором времени заметил нас. Глаза прищурились, в них неистовствовала буря, а челюсть напряглась. Он явно не очень — то был счастлив, что я находился так близко к Эндрю. Может, узнал меня. Мне было неведомо. Мне было насрать.
А затем дурацкая гордыня и самообман заставили меня сделать шаг вперед. Я понял — вот он, мой первый и последний шанс узнать, хорош ли он на вкус. Я подошел вплотную, прижимая Эндрю к столу, чтоб Эли хорошенько разглядел со стороны. Положил руку ему на грудь и наклонился, шепча на ухо:
— Не оборачивайся, он подсматривает за нами. — Я отклонился и обхватил пальцами его подбородок. — Могу я поцеловать тебя?
Глаза Эндрю широко распахнулись, дыхание сбилось, и он кивнул. Я нежно прижался к нему губами, ощущая тепло его губ. Происходящее опьяняло, мое глупое сердце бешено колотилось. Я знал, что не должен желать большего, но голова шла кругом, и чистейшее желание вышвырнуло осторожность и разум в окно. Мой глупый мозг обнаружен не был. Я скользнул рукой по его подбородку, наклонил его голову и поцеловал от всей души.
Он перевоплотился в мягкие губы и теплое дыхание, бурбон и все, чего я желал. Поцелуй не был на показуху. Не был частью сделки заставить бывшего ревновать. Целовал я его, потому что хотел. Я питал к нему чувства, сбивающие с толку и пугающие чувства, которые мне не удавалось понять.
Я целовал его. Приоткрытыми жадными губами и смакующим языком. А он отвечал на поцелуй. Одной рукой он скользнул по моей спине и притянул ближе, а другой — обвил за шею. Блин, он умел целоваться.
Когда мы сбавили обороты и оторвались друг от друга, взор его был отсутствующим, а губы немного покрасневшими. Выглядел он пьяным от поцелуя и самодовольным.
Поцелуй был прекрасен. Он был идеален для меня. Если и существовал предназначенный мне человек, инь для моего янь, то вот он — Эндрю.
Тем не менее, я только что нарушил все установленные мной правила личного и профессионального характера. Не только я провалился, Эндрю тоже. Он платил мне за предоставление услуги, а я превысил полномочия.
— Ничего себе, — с придыханием проговорил Эндрю и облизнул губы. — Господи, ты умеешь целоваться.
— Ты тоже неплох, — попытался я пошутить, но с ноющей болью в груди справиться было невозможно. Я сделал вдох, чтоб собраться и включить профессионала. Каким — то образом мы поменялись местами, и теперь я стоял спиной к бару. — Эли видел?
— Ой, — он отпрянул и выглянул из — за моего плеча. — Хм, он ушел.
Мое сердце воспарило. Обычно, если нам не противодействовали, значит, отношения реально закончены. Что не должно было меня радовать. Результат не подходил Эндрю. Я противоречил сам себе. В голове творилась полнейшая неразбериха, сердце… ну, с ним я порешаю позднее.
— Эндрю, если он ушел… — Я не мог сказать. Не хотел сообщать дурные вести. Не хотел делать ему больно, но моя работа с ним также подошла к финалу. Хотелось спросить его, было ли настоящим то, что я ощутил, почувствовал ли он то же самое. Несомненно, почувствовал. Это не могло быть односторонним. — Эй, пойдем.
Он нахмурился, но кивнул, а я взял его за руку и повел по переполненному бару. Мы почти достигли двери, когда кто — то схватил Эндрю за плечо.
Эли.
Гребаный трындец, черт, твою мать.
Эли зыркнул на меня, потом перевел взгляд на Эндрю.
— Мы можем поговорить?
И вот оно. Сердце сжалось, надежда, теплившаяся всего секунду назад, угасла. Миссия выполнена. Эли хотел вернуть Эндрю. Эндрю получил желаемое, за что собственно мне и заплатил.
Эндрю взглянул на меня, словно не был уверен в дальнейших действиях. Я мог видеть в его глазах: «Это часть плана? Что мне сказать? Как себя вести?». Он ждал, что я возьму инициативу в свои руки. Но все, чего я желал — велеть Эли убрать руки от Эндрю и свалить на хрен.
Но нельзя. Не для того меня Эндрю нанял. Я выдавил из себя улыбку и, как бы меня ни разрывало, сказал:
— Подожду снаружи.
Развернулся и зашагал прочь из бара, кровь отбивала барабанную дробь в ушах, сердце долбилось, живот скручивало. Мне просто требовался воздух. Нужно было уйти.
Как один вечер мог превратиться из лучшего в самый худший?
Ждать я не стал. Продолжил идти.
«Подожду снаружи», — произнес я. Код для «желаю удачи».
О, Господи, казалось, меня вывернет наизнанку.
Пройдя несколько кварталов, я зарулил в винный магазин. Прикупил бутылку «Мэйкерс Марк» и направился домой. Мне надо было утопить свои горести и забыться. Мне надо было задушить дурацкую надежду, внушить себе, что я не запал на него.
К тому времени, как начали виднеться неоновые огни тату — салона, налакался я прилично. По правде говоря, в хлам. Эмилио иногда работал допоздна, и я порадовался, что свет в салоне все еще горел. Я пихнул дверь и, вваливаясь внутрь, споткнулся о ступеньку.
— Блин, Милио, теперь стоит починить ступеньку.
Эмилио, заканчивающий работу с чернилами, поднялся. Он похлопал клиента по плечу и проговорил:
— Подождите минутку, — стянул перчатку и прошел ко мне. — Даниэла!
Даниэла появилась откуда — то со спины, и я старался не замечать, как она, глянув на меня, нахмурилась. Я поднял полупустую бутылку бурбона.
— Бухнем?
Эмилио оставил меня без внимания, заговаривая с Даниэлой:
— Звони Лоле.
Даниэла снова исчезла, а я повернулся к Эмилио, но пол внезапно накренился, и меня качнуло. Эмилио поймал меня.
— Что случилось? — спросил он.
— Эндрю, — начал я. — Эли… — Мне пришлось вытирать глупые щеки от глупых слез, что пролились из долбаных глупых глаз.
— О, дружище, — пробормотал Эмилио.
— Я считал его другим, — невнятно промямлил я.
— Как и я, — сказал Эмилио.
Я тяжело и резко вдохнул, а голос мой надломился.
— Что со мной не так?
Он прижал меня к себе.
— Все так. Абсолютно все.
Вернулась Даниэла.
— Она в пути.
И тут я почувствовал себя еще хуже.
— Ей не следовало выезжать.
Даниэла обняла меня.
— Идем со мной, — тихо позвала она и повела меня в одну из дальних кабинок. Она предложила мне стул, но вместо него я выбрал пол. Прислонился к стене, а она опустилась передо мной на колени и коснулась ладонью лица. — Все с тобой нормально, Спэнсер. Совершенно точно.
— Тогда почему он…? — я покачал головой. Ответ был мне известен. — Какой дебилизм. Я знал, что он влюблен в другого. Потому — то и пришел ко мне — вернуть его обратно, и так уж сложилось, что я хорош в своем деле.
Даниэла протянула руку к моему лицу.
— О, Спэнсер, дорогой. — Он выглядела такой грустной, что я не смог этого вынести. И отхлебнул еще бурбона.
Вскоре Даниэла испарилась, а ее место заняла Лола. Она старалась отдышаться, словно весь путь сюда пробежала. Мне — то казалось, мои глупые эмоции находились под контролем, собственно так и было, пока я не заметил печаль на ее лице.
— Расскажи мне, что произошло, — попросила она.
— Я поцеловал его, — поведал я. Слова лились медленно и неразборчиво. — Никаких хитростей или стратегий. Его целовал я.