Страница 82 из 115
Хаат, гтаат, паннай, паай!
Поп-а-лорри, шэнни, шай!
Эннем, меннем, леннем, ло,
Банне, панне, маннэ, мо!
Ритм песни постепенно ускорялся - все быстрее стучали воины копьями по земле, тоже начиная пританцовывать, все стремительнее кружили фигуры с факелами. Их круг разбился на несколько групп - каждая обособилась и исполняла свой танец. Некоторые воины, подбадривая себя криками, скакали на месте.
Неожиданно бешеный танец прекратился. Люди с факелами разом остановились и отпрянули в стороны, в мгновение ока восстановив идеально ровный круг. Обратившись лицами к дубу, они в едином порыве вскинули факелы вверх. При этом накидки упали с некоторых из них, открыв узкие бледные лица мужчин без возраста и без единого волоска на щеках. Их впалые щеки заливал пот, они тяжело дышали открытыми ртами и не все сразу смогли в наступившей тишине подхватить новый запев - протяжный и тихий, похожий на волчий вой.
От первых же согласных звуков напева на поляне стали происходить странные вещи. Костры, образовавшие кольцо, разом притухли, и сизый дым клубами потек низко над землей. Зато кучи хвороста у столбов, на которых была сложена дичь, сами собой вспыхнули и занялись веселым ярким пламенем. Связанные жертвенные животные забились, завопили, сгорая заживо. На лицах многих пленников, которых пока не тронули, отразился ужас - ветви старого дуба, подчиняясь колдовскому напеву, зашевелились, качаясь и клонясь к земле. Высоко в кроне что-то зарокотало на разные голоса, налетел ветер. Он разметал дым, который заполнил поляну, описал почти полный круг, собирая клубы вместе, и ненадолго закрыл от взоров присутствующих основание дуба. Когда же ветер наконец утих, стали гаснуть один за другим костры около столбов. Замигали и начали гаснуть огни вокруг поляны. Только факелы в руках поющих колдунов продолжали ровно гореть, отгоняя тени в чащу.
Сизый дым постепенно оседал, растворяясь в воздухе. Пленники, сваленные в кучу у корней дуба, задохнулись в нем и потеряли сознание. Высокие фигуры колдунов нарочно скрывали основание дерева от чужих взглядов, и когда они раздались в стороны, весьма немногие воины сдержались, чтобы не разразиться криками почтения и страха.
В стволе дуба открылась узкая длинная щель с обугленными краями. Из нее появился человек.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Велес наблюдал за всем этим с безопасного расстояния. Блуждать в одиночестве ему уже надоело, и, увидев вдалеке свет, он, не раздумывая, отправился в ту сторону. Одного беглого взгляда на фигуры с факелами оказалось достаточно, чтобы он понял, куда попал. Вспомнились сразу все старые легенды о народе, что живет в Диких Лесах, поклоняясь деревьям, ручьям и травам и беседуя с ними на давно исчезнувшем языке. Это были они, сами себя именующие друидами и называвшиеся на всех языках по-разному, но всюду это означало "несущие смерть". Велес, сам того не подозревая, оказался так близко от них, что его жизни стала грозить опасность.
Решив не рисковать, Велес осторожно развернул коня и направил его обратно в чащу.
Тем временем воины на поляне подались вперед, пожирая появившегося из дуба человека жадными взорами. По мере того как они узнавали его, радость загоралась на их лицах.
- Таран!.. Таран! - раздались восклицания. Слившись в единый вопль, они заполнили собой всю поляну и взорвали лесную тишину. Их крики эхом отдались далеко в чаще.
Тот, кого называли Тараном, был на целую голову выше любого воина и друида. Одежда из грубого холста и хорошо выделанные шкуры облегали его мощный торс. Взлохмаченные волосы топорщились. В руке он держал боевое копье, на которое опирался, словно на посох. Глаза его гневно и властно засверкали, когда он окинул взглядом поляну, и воины разразились радостными криками, а жрецы-друиды расступились в стороны.
- Таран! Таран! - послышался голос от края поляны. - Будь вечно с нами!
- Будь нашим вождем, Таран! - подхватил другой голос.
- Веди нас в бой! - закричал третий.
- Даруй нам удачу!
- Боги с тобой!
- Победы! Победы!
- Веди нас!
Голоса становились все громче и громче, сливаясь в единый невнятный шум. Воины словно обезумели, выкрикивая приветствия и мольбы, словно Таран, их боевой вождь, был настоящим богом. Впрочем, так оно и было - от рождения Таран умел то, что не по силам даже некоторым жрецам. Он мог точно указать, где и когда нанести удар соседям, как загнать самого опасного зверя, мог упросить духов о помощи в походе. Он умел незаметно появляться и исчезать даже жрецы не могли ходить так бесшумно! Таран был живым богом племени и грозой других народов.
От шума, гвалта и, главное, притока свежего воздуха некоторые понемногу стали приходить в себя. Открывая глаза, они осматривались с тревогой, и в глазах их понемногу начинал загораться ужас, когда они узнавали Тарана вождь стоял в нескольких шагах от них.
Жрецы заметили, что люди приходят в себя. Они медленно расступились, образуя свободный проход к дубу. Воины без слов поняли их движение, и несколько самых нетерпеливых устремились к дереву.
- Таран! Таран! Тебе! - кричали они.
Пленники поняли все, только когда жадные руки вцепились в них. Они забились, безуспешно пытаясь вырваться. Кто-то невнятно забормотал на своем языке, но их, сопротивляющихся, волоком подтащили к вождю и бросили к его ногам.
- Тебе, Таран!
Жрецы и воины разом пришли в движение - одни устремились в чащу за хворостом, другие - к дубу. Не прошло и нескольких мгновений, как был разложен большой костер, а вокруг него - десяток меньших.
На глазах замерших пленников и нетерпеливо переступающих на месте воинов Таран вышел вперед и вскинул руку с посохом-копьем.
- Великий отец, дай мне силы! - громогласно воскликнул он, подняв глаза к веткам дуба, и тут же стремительно ткнул копьем в краду.
Воины разразились удивленными криками - из того места, куда врезалось копье, пошел дымок, а вскоре и язычки пламени. Жрецы расступились, и даже сам Таран, казалось, был поражен своей удачей.
- Духи даровали нам милость! - воскликнул он. Воины снова заголосили и как одержимые ринулись на пленников. Те пытались сопротивляться, но это только раззадорило их убийц. Связанных людей одного за другим подтаскивали к костру и одним движением перерезали горло. Снующие вокруг жрецы всякий раз успевали подбежать и подставить под льющуюся кровь деревянную миску. Собрав дымящуюся, едко пахнущую влагу, они спешили к дубу - омочить кровью корни дерева. Воины тоже не отставали - позволив жрецам собрать кровь, они жадно выпивали остатки, после чего принимались за разделку тел, готовя обычный пир победителей.