Легенда о Велесе

- Попался! - прошипела Буря, - Ну, прощайся с жизнью!

- Делай что хочешь, - воскликнул Тарх, - хоть убей, а я все-таки тебя отметил! На всю жизнь зарубка!

В ответ его сдавило так, что он едва не потерял сознание. Буря шипела от ярости.

- Глупый мальчишка! -. еле выговорила она. - Ты за это поплатишься!

- Посмотрим, кто кого!

Вместо ответа Буря замахнулась хвостом - и Тарха как пушинку отбросило в сторону. Ударившись о камень, он бессильно сполз наземь.

Перед глазами запрыгали разноцветные пятна. Потом они задрожали, сливаясь в огромную голову одноглазой змеи. Тарх заставил себя взглянуть на нее - сил пошевелиться не было: казалось, у него сломаны все кости.

- Все равно, - услышал он свой шепот, - за меня отомстят... Но даже если этого не случится, я свое дело сделал... Велеса тебе не достать...

Змея сердито зашипела. Ее хвост снова обхватил парня поперек туловища, крепко прижимая его руки к бокам.

- Ты думал, что сделал свое? - прошипела она. - Да, ты отнял у меня глаз, но я сделаю больше...

- Можешь меня убить, - прошептал Тарх.

- Ну нет! - Змея взмахнула своей жертвой. - Ты отнял у меня один глаз, а я возьму у тебя оба!

Не сразу Тарх понял, что она хочет сделать. Страшная истина стала ему понятна, лишь когда он увидел когтистую лапу, тянущуюся к его лицу.

Он закричал, тщетно пытаясь разжать тиски., что сдавливали все сильнее, и отворачиваясь, но когти все тянулись и тянулись к нему. Буря не спешила, наслаждаясь страхом своего пленника. Передняя лапа медленно шевелилась, готовясь нанести удар.

Последнее, что увидел Тарх, были когти, тянущиеся к его глазам...

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Несколько дней прожила Жива у Макоши, восстанавливая силы, а потом в один из дней оттепели собралась и поехала назад, на север. Волхва пустилась было ее отговаривать, предрекая кару за эту ошибку, но потом махнула рукой и ушла в дом.

Живе было немного страшно. Она покинула родной замок тайно, глубокой ночью, чуть ли не месяц назад, а возвращалась, неся под сердцем дитя врага своей семьи. Но она любила Велеса и была готова ко всему.

Большая часть пути уже осталась позади, вокруг вставали знакомые горы. Вот еще раз дорога сделает поворот - и спустится в долину, на противоположной стороне которой стоит их замок. А там отец, мать, братья...

Жива не заметила крылатого силуэта, пока он не стал снижаться, вынырнув из-за облаков. Услышав приветственный рык, она обернулась. Ящер, вытянув шею, пронесся так низко, что поднял небольшой снежный вихрь. Сидевший у него на загривке Перун заорал что-то счастливо и замахал руками. Он был рад ее видеть и делал отчаянные знаки, чтобы сестра торопилась домой. Сделав поворот, крылатый зверь устремился вперед.

Он поспел гораздо раньше Живы. Подъезжая к замку, женщина увидела Ящера, восседавшего на гребне крепостной стены и косящегося на нее оранжевым теплым глазом. Ей почудилось, что старый зверь обо всем догадывается, и она послала ему воздушный поцелуй. В ответ тот разразился долгим довольным ревом.

Перун ждал ее в воротах и выскочил навстречу, стаскивая с седла и подхватывая на руки. Лицо его дрожало от радости, губы прыгали и никак не могли сложиться в улыбку. Бережно обняв Живу, он понес ее в замок.

- Сестренка, мы так волновались за тебя, - с нежностью сказал он. - Ты себе даже и представить не можешь...

Он был так счастлив, что Жива почувствовала, что у нее комок подступает к горлу. Она пылко обняла брата за шею, пряча лицо у него на плече.

- Где же ты была все это время? - продолжал Перун. - Я места себе не находил, все горы излазил. Отец и мать извелись... Добро б летом, а то зимой...

- Ты и не мог меня найти, - ответила ему Жива с улыбкой. - Я далеко была - на юге!

- Где-где? - Перун остановился.

- Ты Макошь-волхву знаешь? Я к ней ездила, о будущем гадала.

- К Макоши? - переспросил Перун. - Могла б для такого случая мне сказать - Ящер бы тебя за день домчал, да и я не прочь у нее кое-что выспросить. Ты знаешь, чем рисковала?

- За меня не стоило беспокоиться. - Жива вдруг решила выложить брату всю правду - неизвестность пугала ее, и хотелось поскорее положить ей конец. - Я не одна ездила, и в дороге за мною было кому присмотреть!

Перуна как подменили. Глаза его потемнели, и он медленно поставил сестру на землю.

- Кто он? - спросил он очень спокойно, но руки сами сжались в кулаки.

На всякий случай Жива отступила на шаг.

- Ты его знаешь, - гордо сказала она. - Это мой жених!

- Велес?

Жива подняла на брата счастливый взгляд. - Мы любим друг друга, спокойно сказала она, - и хотим быть вместе.

- Велес, -повторил Перун, -Значит, он жив... И ты обманула меня тогда, на стене...

Он размахнулся, и Жива не успела ни отпрянуть, ни защититься - тяжелый удар сбил ее с ног. Женщина едва успела перевернуться, оберегая живот - над нею вырос Перун.

- Он жив! - закричал он в бешенстве. - Предатель жив! А ты... ты его...

Он занес было ногу, чтобы ударить сестру, но Жива проворно отпрянула, спеша вскочить.

- Не смей меня трогать! - закричала она, тоже теряя терпение от злости. - Велес мой муж, я ношу его дитя!

Она выпрямилась, закрывая рукой живот и глядя в белые от ненависти глаза брата.

- Ты что? - прошептал он.

- Я жду его ребенка.

- Потаскуха! - взревел Перун, бросаясь на сестру.

- Жива! Вернулась! Вот радость-то!

Новый голос заставил Перуна остановиться и обернуться. Через двор к ним бежала Мера - как была, одетая по-домашнему, простоволосая, раскрасневшаяся от радости. Подбежав, она обхватила Живу и закружила.

- Вернулась! Вернулась! - радовалась она. - Ну, пойдем скорее, мать обрадуем, а то она знаешь как тосковала без тебя! И всем тут без тебя было грустно! - Тут она заметила, что платье Живы сбоку мокрое и грязное. - Ой, а что это?

- Я споткнулась и упала, - виновато объяснила Жива. - Столько времени в седле провела, что ноги не держат!

Мера захихикала.

- Что ж ты так! Вот меня Стривер тоже все гоняет - не женское дело, мол, летать! А меня в небо тянет... Ну, пошли - отдохнешь, переоденешься.., А то эти мужчины такие непонятливые - о себе лишь и думают!.. Ты мне расскажешь, где была?

Жива была от души благодарна Мере за вмешательство. Та же, словно понимая, кто она здесь, уводя Живу, победно обернулась на Перуна и состроила ему рожицу, показав язык.