Страница 32 из 115
Ох и шумно стало в северной твердыне с некоторых пор! Вернулись Смаргл и Стривер - оба с молодыми женами. Смаргл, правда, вскоре покинул замок его ладная маленькая жена больше любила берега рек и тенистые рощи. Пока еще было тепло, супруг разыскал неподалеку брошенную несколько лет назад заставу. Она стояла на островке посреди устья одной из речек, берега которой густо поросли лесом. Луне с первого взгляда понравилось новое место, и молодая семья на лето и осень переселилась туда. В замке остались Стривер и Мера.
Оба Сварожича, конечно, в первые же дни рассказали Диве о Перуне - он покинул Синегорье первым, но до сих пор от него не было ни слуху ни духу. И чем больше проходило дней, тем тревожнее было на душе у Дивы.
Но не только одиночество томило ее и мешало жить - за десять дней до возвращения братьев она в очередной раз стала матерью. И снова родилась двойня, как и предсказывал Перун, и снова мальчики. Оказавшаяся связанной по рукам и ногам шестью детьми, Дива сбивалась с ног и от души благодарила Меру, которая, чуть обжившись, принялась ей помогать. Молодая женщина тоже мечтала иметь много детей. Целые дни она проводила с малышами - старшие дети полюбили ее как сестру.
Теперь только отсутствие мужа тревожило Диву, но в ту ночь он явился.
Комната была погружена во мрак. Огарок свечи разгонял тени по углам, бросая загадочные отсветы на стены, своды потолка, дверь в нише, постель под пологом и узкое окно. Дива сидела на лавке подле колыбельки, где спали близнецы, борясь с дремотой. В противоположность остальным, эти малыши росли беспокойными - подолгу не засыпали, часто капризничали и хныкали. Лада, мать Перуна, тоже имевшая шестерых детей, уверяла, что дети здоровы - их беспокоит что-то другое. Возможно, этих двоих ждет особая, ни на что не похожая судьба.
Уставшая за день кормилица давно спала на лавке, а Дива все не могла сомкнуть глаз. Тревога не давала ей покоя - что ждет ее детей? Она задумалась так крепко, что не заметила, как подкралась дрема...
Крик ребенка пробудил ее мгновенно. Женщина бросилась к колыбели, ожидая самого худшего, но мальчики были на месте и лишь ревели в два голоса. Еще не прикоснувшись к ним, Дива поняла, что они голодны - как и их старшие братья в этом возрасте, близнецы постоянно хотели есть.
Разбудив кормилицу, Дива передала ей одного сына и взяла другого.
Накормив детей, обе женщины принялись их успокаивать, но близнецы не желали засыпать. Они расшумелись так, что грозили разбудить и старших братьев.
- Подумать только, - вдруг встрепенулась кормилица, - за окном-то что творится! Настоящая буря!
Дива сердито обернулась, собираясь урезонить женщину, но ее взгляд упал на окно, и она поняла, что та права.
Снаружи бушевала летняя гроза, гневная и жуткая, какая бывает только в горах. Молнии сыпались, как горох из мешка. Гром ревел непрерывно, и монотонный гул дождя заглушал все прочие звуки. Казалось, что вот-вот не выдержат и треснут стены замка или рухнет разбитый молниями утес.
- Неудивительно, что они не могут заснуть, - ворчала кормилица.
Вдали послышался чей-то отчаянный рев. Дива метнулась к окну.
- Сходи к старшим, - быстро приказала она. Не став спорить, кормилица ушла.
Молодая мать не успела пошевелиться, как снаружи в окне что-то мелькнуло. Дива вгляделась, с удивлением узнавая знакомые широкие плечи. Пошатываясь от порывов ветра и пригибаясь под дождем, по крепостной стене к окну бежал ее супруг. Издалека в неверном свете молний витязь показался Диве выше ростом и крупнее, но то был лишь обман зрения. Поняв все, женщина бросилась открывать окно.
Перун подбежал как раз в тот миг, когда обе створки распахнулись. Молния последний раз вспыхнула над башнями замка, озарив его со спины кровавым светом, и он спрыгнул на пол прямо в объятья заждавшейся Дивы.
- Опять ты за свои шутки, - улыбнулась женщина, прижимаясь к его мокрой груди. - Не устал?
- Вестимо, устал, - согласился Перун, отодвигая жену, чтобы снять плащ и пояс. - А еще больше тебя замучил... Заждались тут меня небось?
Дива отвернулась, пряча улыбку - во время своих ночных явлений Перун всегда был мягче, нежнее, словно в нем жили два разных человека. И, сказать по правде, этот второй, что говорил с нею сейчас, нравился ей гораздо больше. Если б он и приходил почаще!
- Заждались, - кивнула Дива. - Братья твои с женами молодыми уж давно вернулись, а Смаргл успел и новое жилье для семьи присмотреть. Все вернулись - лишь тебя дома нет! Что задерживает тебя? Долг?
Перун вздохнул:
- И долг, и боль. А тяжелее всего, что от тебя вдали. И дети наши без меня растут...
При упоминании о детях Дива странно улыбнулась.
- А у меня для тебя добрая весть, - прошептала она. Но Перун уже и сам догадался - младенцы чуть попритихли, когда окно распахнулось и ночной холод ворвался в окно, но потом словно опомнились и начали снова похныкивать.
- Что, уже? - ахнул Перун.
- Тридцать три дня, - прошептала Дива и спрятала лицо на груди супруга. - Мальчики...
- Ай, спасибо тебе, солнышко ясное! - Перун подхватил женщину, закружил по комнате. - Вот так подарочек! Лучше не придумаешь! Спасибо!
Он крепче обнял жену, целуя ее. Ноги Дивы не касались пола, но она и не думала вырываться, а сама обхватила руками шею супруга. Он целовал ее нежно, исступленно, но когда, перехватив поудобнее, поднес было к постели, женщина мягко отстранилась:
- Не надо! Погоди немного, устала я...
В прежнее время Перун бы вспылил, как порой случалось, когда жена отказывала ему в ласке, но сейчас он лишь тихо молвил, кивая на колыбель:
- Ну, так хоть на сыновей взглянуть можно?
Маленький ребенок, пока не научился сам защищаться от зла, легко может погибнуть даже от неосторожного слова или сглаза, а потому все матери так страшатся в первые дни за жизнь своих детей. Сама Дива коршуном кидалась к любому, захотевшему взглянуть на детей Перуна в неурочное время - младших ее близнецов еще не видел никто, кроме Лады и кормилицы, а средних пока прятали даже от мужчин. Но сейчас, когда нежно любящий муж ласково заглянул ей в глаза, Дива только кивнула:
- Будь осторожен!