Страница 109 из 115
Не теряя времени, Велес принялся собираться в дорогу, укладывая вещи и припасы.
Разбуженная его суетой, поднялась и Эпона, зевая и сонно хлопая глазами.
- Что случилось? - спросила она.
- Я уезжаю, - отозвался Велес, не оборачиваясь.
- Опять война? - Девушка села на ложе, обхватив руками чрево.
- Нет. На сей раз нет - беда случилась у меня дома, на севере. Мне только что был знак, и я должен спешить!
- Не уезжай! - воскликнула Эпона. - Как я без тебя?
- Так же, как и раньше. - Не обращая на нее внимания, Велес заканчивал сборы.
- А наш ребенок? - Эпона погладила себя по животу. - Ты бросишь его?
Велес, уже одетый и при оружии, подошел к ложу. Эпона все еще была юной и нежной, а подле него вообще казалась маленькой девочкой, какой была девять лет назад. Велес глянул в ее большие испуганные глаза, нагнулся, потрогал рукой только начавшее округляться чрево. Это был ее первенец, она имела право волноваться.
- Прости, - сказал он, - но ты знала все с самого начала. Ты знала, что у меня есть другая и что я ее люблю. У нас есть ребенок, и сейчас ему грозит опасность. Может, уже поздно его спасать, но оставаться здесь я не могу. Я бы в любом случае тут не остался - меня слишком тянет на родину. Пусть там меня ждет смерть - я должен ехать! Прости!
- Ты не вернешься? - ахнула Эпона.
- Нет. Передай Тевте мое благословение и воспитай ребенка!
- Не бросай нас! - простонала Эпона.
Глаза ее наполнились слезами, но Велес не оглянулся на плачущую девушку и вышел.
У порога его ждал конь. Шесть лет назад белая кобыла Эпоны ожеребилась, и малыша взял себе Велес. Жеребец напоминал ему давно погибшего друга гнедого в пежинах коня, которого он когда-то сам умертвил в Пекле, чтобы накормить Сирин. Новый друг был в точно таких же пежинах, только вороной.
Коротко приласкав льнущего к нему жеребца, Велес оседлал его и поскакал на север.
Чуть южнее Ирия, вдоль самой границы с восточными землями раскинулось настоящее море лесов. Оно не имело ни берегов, ни мелей, ни островов только кроны сосен и елей да мелькающие кое-где дубы, березы и тополя. Эти леса тоже можно было бы назвать Дикими, если бы в них не жили обычные люди, что по берегам рек и озер возводили свои поселения. Они побаивались своих лесов, глухих чащ, где редкий луч солнца, достигая земли, падает на ковер из мелких веточек, хвои и редких бледных травинок. Никаких дорог до сей поры не ведали эти места - только тропинки, проложенные охотниками-одиночками.
Подарком богов, настоящим чудом казалось внезапно открывавшееся среди крутых, похожих на горы холмов ровное круглое озеро. Оно сияло меж вековых деревьев как луна на небосклоне, освещая дорогу заблудившимся путникам. Ели и сосны вплотную подступали к его берегам. В любую погоду вода была спокойной, и в ней отражалось небо - то ясное летнее, то ночное звездное, то затянутое тучами в непогоду.
На берегах не было видно ничьих следов, кроме редкого звериного, и только в одном месте по склону была протоптана тропинка. Там, где она кончалась меж камней, на берегу образовался островок вытоптанной земли, и на ней ясно виднелись отпечатки босых ног.
По тропинке не спеша шла женщина среднего роста, крепко, по-мужски, сложенная и одетая в выделанные звериные шкуры. Длинная коса с заметной сединой лежала на сгорбленной спине. Строгое загорелое лицо с поджатыми губами и прищуренными глазами могло заставить побледнеть любого воина. И не случайно Зевону признавали в окрестностях за чародейку.
Зевона шла, с великим бережением неся в каждой руке по ведру студеной воды. Дважды в день спускалась она сюда, набирала полные ведра и возвращалась к избушке. Вода нужна была ей не только для себя - люди из ближних и дальних селений часто приходили к ней за помощью. Вода была нужна всем - одним она возвращала силу, других спасала от болезни, третьим давала надежду заиметь желанное дитя и порой успокаивала сердечные раны.
Вот уже много лет прошло с тех пор, как Зевона, рассорившись с родом, ушла из селения куда глаза глядят и пришла на берег этого озера. Тогда с нею были муж и ребенок, но вскоре мужа придавила повалившаяся сосна, а ребенок в одночасье умер от горячки. Вода Светлого озера не смогла его спасти.
С тех пор Зевона жила одна, пробиваясь охотой и знахарством. За воду Светлого озера ей хорошо платили, принося кто что мог. Многие поговаривали, что она повелительница здешних лесов и ее слушаются не только всякие твари, но и деревья и травы. Сколько раз бывало, что рассердившие ее охотники через несколько дней погибали в лесу! Ходили слухи, что это она насылает злые чары.
Ее боялись, считая, что она по крови в родстве с самими богами. Несколько раз люди видели, как дикие звери подходят к ней без страха. За долгие годы жизни в лесу Зевона понемногу и сама начала верить, что так оно и есть.
Тропинка все поднималась на склон крутояра, и деревья становились все выше и толще, но женщина только пристальнее вглядывалась в даль, отыскивая взглядом избушку под старой сосной. Возможно, кто-то уже ждет ее помощи. Редко бывало, чтобы никто не топтался у закрытой двери, ожидая хозяйку с нехитрым подношением.
Неожиданно над головой зашуршали ветки. Зевона остановилась и поставила ведра на землю.
- Мяу! - раздался пронзительный не по-кошачьи вопль, и какая-то тень упала на нее.
Рысенок явно не рассчитал своих сил. Он ударил женщину в плечо. Зевона привычным жестом отстранилась и легко скинула незадачливого охотника на землю. Он упал на тропинку у ее ног и остался лежать на земле, раскидав лапы и глядя на Зевону ошалелыми глазами.
- Мяу, - повторил он, словно не веря в то, что случилось. Он смотрел на нее так пристально и удивленно, что Зевона забыла рассердиться и, раздумав идти дальше, с удивлением принялась рассматривать неожиданного гостя.
Это был совсем еще молодой рысенок, очевидно родившийся этой весной. Маленький, тощий, со свалявшейся шерстью. Лапы его были стерты в кровь. Что случилось с матерью малыша, почему она бросила его, заставив в таком нежном, почти детском возрасте начать охотиться, да не просто на кого-нибудь, а на столь непривычную для рыси дичь - человека?