Страница 2 из 43
В фактории проживало двадцать человек. Он каждого знал в лицо и по имени. А ментские корабли с новыми людьми придут только в конце сезона.
Этим двоим как-то удалось обойти охрану.
– Нет, – твердо взглянул на женщину Никлайс. – Святой, ты хочешь впутать меня в дела контрабандистов?
Он сделал движение, чтобы закрыть дверь:
– Я не могу укрывать нарушителей границы. Если узнают…
– На одну ночь, – прошелестела женщина.
Втиснув в щель локоть, она помешала ему закрыть дверь.
– В награду, – зашептала она так близко, что Никлайс ощутил ее дыхание, – ты получишь серебро. Сколько сможешь унести.
Никлайс Рооз заколебался.
Серебро – большой соблазн. Он раз засиделся за картами с часовыми и остался им должен по гроб жизни. До сих пор Никлайс смирял их угрозы, суля драгоценности со следующего ментского груза, хоть и знал, что для него на борту не найдется ни единого паршивого камешка.
Юная половина его души подбивала согласиться, хотя бы ради приключения. Не дав времени сказать свое слово более старой и благоразумной половине, женщина шагнула от его дверей:
– Я вернусь завтра к ночи. Смотри, чтобы его не увидели.
– Постой! – с яростью прошипел он. – Ты кто такая?
Она уже скрылась. Бросив взгляд за дверь и досадливо зарычав, Никлайс втащил перепуганного незнакомца в свой дом.
Безумие! Стоило соседям прослышать, что он укрывал нарушителя границы, его потащат к очень рассерженному старшему распорядителю, а тот не отличается милосердием.
Однако никуда не денешься.
Никлайс запер дверь. Пришелец, несмотря на жаркую ночь, дрожал на циновке. Кожа у него была оливковой, щеки обгорели, голубые глаза воспалились от соли. Просто чтобы успокоить себя, Никлайс отыскал привезенное с Ментендона одеяло и сунул мужчине, который молча его принял. Он выглядел испуганным, и не зря.
– Откуда ты? – резко спросил Никлайс.
– Прости, – хрипло ответил гость. – Не понимаю. Ты говоришь на сейкинском?
Инисский. Давненько он не слышал этого языка.
– Это, – на нем же ответил Никлайс, – был не сейкинский. Я говорил на ментском. Думал, ты тоже оттуда.
– Нет, сударь. Я из Аскалона, – робко ответил гость. – Смею ли спросить имя того, кого я должен благодарить за приют?
Настоящий инисец. Вежливость прежде всего.
– Рооз, – отрезал Никлайс. – Доктор Никлайс Рооз. Мастер-хирург. И человек, чьей жизни ты угрожаешь самим своим присутствием.
Мужчина уставился на него:
– Доктор… – Он сглотнул. – Доктор Никлайс Рооз?
– Поздравляю, парень. Твой слух не пострадал от морской воды.
Гость прерывисто вздохнул.
– Доктор Рооз, – проговорил он, – это рука судьбы. То, что рыцарь Верности направил меня к тебе из всех…
– Ко мне? – Никлайс нахмурился. – Мы знакомы?
Он силился вспомнить год, проведенный в Инисе, но был уверен, что этого человека никогда не видел. Разве что, конечно, был тогда пьян. В Инисе он частенько бывал нетрезвым.
– Нет, сударь, но я знаю твое имя от друга. – Гость вытер лицо рукавом. – Я уже думал, что сгину в море, но встреча с тобой вернула меня к жизни. Благодарение Святому.
– Твой святой здесь не в силе, – пробормотал Никлайс. – Ну и как тебя называть?
– Сульярд. Мастер Триам Сульярд к твоим услугам, сударь. Я был оруженосцем при дворе ее величества Сабран Беретнет, королевы Иниса.
Никлайс скрипнул зубами. Это имя обожгло его изнутри вспышкой раскаленной злобы.
– Оруженосец… – Он сел. – Что же, и ты, как все прочие, наскучил Сабран?
Сульярд ощетинился:
– Если ты будешь оскорблять мою королеву, я…
– Что ты сделаешь? – поверх очков взглянул на него Никлайс. – Пожалуй, тебя стоит называть Триам Дурьярд. Ты хоть представляешь, как здесь поступают с чужеземцами? Это Сабран послала тебя на чрезвычайно медленную смерть?
– Ее величество не знает, что я здесь.
Любопытно. Никлайс налил ему чашку вина.
– Вот, – ворчливо приказал он, – пей до дна.
Сульярд выпил.
– А теперь, мастер Сульярд, важный вопрос, – продолжал Никлайс. – Многие ли тебя видели?
– До берега меня заставили добираться вплавь. Я выплыл в бухту. С черным песком. – Сульярд задрожал. – Там меня нашла женщина и на острие ножа провела в город. Оставила одного в конюшне… потом пришла другая и велела идти за ней. Она провела меня к морю, и мы вместе проплыли к причалу. За причалом были ворота.
– Открытые?
– Да.
– Как видно, та женщина знается с кем-то из часовых. Попросила оставить открытыми причальные ворота.
Сульярд потер глаза. Море состарило его, но теперь Никлайс разглядел, что парень совсем молод, ему не было и двадцати.
– Доктор Рооз, – заговорил он, – я прибыл с миссией особой важности. Я должен поговорить с…
– На этом я должен тебя остановить, – оборвал Никлайс. – Не желаю знать, что тебя сюда привело.
– Однако…
– Что бы ни привело, ты явился сюда без дозволения каких-либо властей, то есть сделал огромную глупость. Если старший распорядитель тебя найдет и потащит на допрос, я хочу с чистой совестью ответить, что понятия не имею, зачем ты заявился среди ночи ко мне на порог, воображая, что тебя только и ждут в Сейки.
– Распорядитель? – заморгал Сульярд.
– Сейкинский мелкий чинуша, заведующий этой плавучей свалкой, хотя сам себя он, кажется, воображает одним из младших богов. Ты хотя бы знаешь, что это за место?
– Орисима, крайний пост Запада в торговле с Востоком. Его существование и внушило мне надежду на встречу с государем.
– Заверяю тебя, – сказал Никлайс, – что Питосу Надама ни при каких обстоятельствах не примет при дворе чужестранца. Что он наверняка сделает, если о тебе прослышит, – это отправит на казнь.
Сульярд промолчал.
Никлайс подумал, сказать ли юноше, что его спасительница собиралась прийти за ним назавтра – быть может, чтобы сдать властям. И решил воздержаться. Сульярд со страху может пуститься в бега, а податься ему некуда.
Завтра. Завтра его здесь не будет.
И тут Никлайс услышал голоса за стеной. Шаги простучали по деревянным ступеням соседних домов. У него свело живот.
– Прячься, – приказал он, схватившись за свою трость.
Сульярд нырнул за складную ширму. Никлайс трясущимися руками отворил дверь.
Несколько столетий назад первый государь Сейки, желая защитить народ от драконьей чумы, подписал Великий эдикт, закрывший остров для всех, кроме лакустринцев и ментцев. Даже когда мор пошел на спад, запрет сохранился. Любой прибывший без дозволения чужестранец предавался смерти. Как и всякий его укрыватель.
На улице не видно было часовых, зато собралась кучка соседей. Никлайс присоединился к ним.
– Во имя Галиана, что происходит? – спросил он у повара, уставившегося в одну точку над своей головой и разинувшего рот, как сачок для бабочек. – Советую впредь не носить на лице такого выражения, Харолт. Тебя могут принять за полоумного.
– Смотри, Рооз, – выдохнул тот. – Смотри!
– Лучше бы…
Он не договорил, потому что увидел. Огромная голова высилась над оградой Орисимы. Она принадлежала созданию, рожденному от сокровищ морских.
Облака пара поднимались с его чешуи из лунного камня, блестевшей, словно светившейся изнутри. На каждой чешуйке самоцветами сверкали капли. Глаза горели звездами, рога отливали ртутью под бледной луной. Гибкой лентой скользнув под мостом, это существо взвилось в небо легко и беззвучно, как бумажный змей.
Дракон. Едва он взлетел над мысом Хайсан, следом поднялись из воды другие, оставляя за собой след холодного тумана. Никлайс ладонью зажал барабан в груди.
– Что же это, – пробормотал он, – они здесь делают?
2
Запад
Конечно, он был в маске. Как все они. Только дурак не позаботится прикрыть лицо, вторгаясь в Королевскую башню, а убийца, добравшийся до личных покоев, определенно был не дурак.
В главной опочивальне за дверью крепко спала Сабран. С распущенными волосами, с тенями ресниц на щеках, королева Иниса была воплощением покоя. Сегодня рядом с ней спала Розлайн Венц.