Страница 19 из 43
– Думаю, здесь ты не права, Игрейн, – сказала Штиль. – Я не слышала, чтобы восточники изжили свой страх перед драконьей чумой.
– Ее когда-то страшился и Искалин.
– Одно несомненно, – прервал их Комб. – Нам никак нельзя выказывать слабость. Ваш брак с Льевелином, королева, показал бы всем, что кольчуга Добродетели прочна, как никогда.
– Рыжий князь ведет торговлю со змеепоклонниками, – возразила Сабран. – Даже неявное поощрение такой торговли было бы неразумно. Особенно теперь. Ты не согласна, Игрейн?
Слушая ее, Эда не сдержала улыбки. Королева уже нашла довод против нового поклонника.
– Хотя долг Беретнет – обеспечить страну наследницей при первой возможности, но я соглашусь с вами, ваше величество. Мудрое замечание, – едва ли не с материнской лаской отозвалась Игрейн. – Льевелин недостоин правнучки Святого. Его торговля с Сейки позорит все страны Добродетели. Проявив терпимость к подобной ереси, мы поощрим тех, кто питает любовь к Безымянному. Не будем забывать также, что Льевелин был обручен с донматой Маросой, ныне наследницей драконьих земель. Привязанность между ними могла сохраниться.
Мимо балкона прошел рыцарь-телохранитель. Эда плашмя прижалась к стене.
– Эта помолвка была разорвана, как только Искалин изменил вере, – пренебрежительно напомнил Комб. – Что до торговли с Востоком, дом Льевелин не поддерживал бы сношений с Сейки, не будь это необходимо. Да, Ваттены привели Ментендон к вере, но они же разорили его. Если мы предложим им выгодные условия союза с Инисом, а на горизонте замаячит бракосочетание правителей, возможно, с этой торговлей будет покончено.
– Мой милый Сейтон, ментцы покоряются не нужде, но жадности. Они в восторге от монополии на торговлю с Востоком. Кроме того, мы едва ли сможем поддерживать их до бесконечности, – сказала Венц. – Нет, о Льевелине и говорить не стоит. Намного больше даст союз – к которому я давно пытаюсь склонить ваше величество – с вождем вождей Аскрдалом. Нам нельзя ослаблять связей с Хротом.
– Ему семьдесят лет, – с отчаянием в голосе напомнила Штиль.
– А разве Глориан Защитница не обвенчалась с Гумой Веталдой, когда тому было семьдесят четыре? – пискнул Эллер.
– Истинно, обвенчалась и родила здоровое дитя, – с удовольствием подтвердила Венц. – Аскрдал принесет с собой опыт и мудрость, какими не располагает Льевелин, князь молодого государства.
Помолчав, Сабран спросила:
– А других претендентов нет?
Последовало долгое молчание.
– Слухи о вашей близости с благородным Артелотом разошлись широко, – неверным голосом отозвался Эллер. – Кое-кто полагает, что вы могли тайно обвенча…
– Избавьте меня, ваша милость, от беспочвенных сплетен. И от разговоров о благородном Артелоте, – оборвала Сабран. – Он покинул двор без причин и уведомлений. Не желаю о нем слышать.
Новое натянутое молчание.
– Ваше величество, – заговорил наконец Комб, – мои осведомители сообщают, что Артелот взошел на борт направляющегося в Искалин корабля в сопровождении благородного Китстона Луга. Он, по-видимому, узнал о моем намерении послать кого-нибудь на поиски вашего благородного отца… и счел себя одного пригодным для дела, так близко касающегося вашего величества.
Искалин.
На один ужасный миг Эда лишилась возможности шевельнуться или вдохнуть.
Лот.
– Быть может, это к лучшему, – продолжал в полной тишине Комб. – Отсутствие благородного Артелота позволит улечься слухам о связи между вами – а нам давно пора узнать, что происходит в Искалине. И жив ли ваш благородный отец принц Вилстан.
Комб лгал. Лот никак не мог ни проникнуть в его замысел послать в Искалин лазутчика, ни решиться отправиться туда самому. Сама мысль об этом нелепа. Не только потому, что Лот не был столь безрассудным, но и потому, что Ночной Ястреб никому не позволил бы узнать о своих планах.
Это его интрига.
– Что-то здесь не так, – вымолвила наконец Сабран. – Такое безрассудство не похоже на Лота. И тем более мне трудно поверить, что никто из вас не предугадал его намерений. Разве вы не мои советники? Разве у вас нет глаз во всех уголках моего двора?
Новое молчание было плотным, как марципан.
– Два года назад я просила вас, Сейтон, послать кого-нибудь за моим отцом, – уже мягче заговорила королева. – Вы ответили, что риск слишком велик.
– Боюсь, что так и было, ваше величество. Теперь же я считаю, что мы должны узнать правду любой ценой.
– Но не ценой жизни благородного Артелота. – Голос королевы звенел. – Вы пошлете за ним своих людей. Чтобы вернуть его в Инис. Остановите его, Сейтон.
– Простите, королева, но он теперь уже в драконьих землях. Невозможно послать за ним кого-либо, не выдав дому Веталда, что он прибыл без официальных полномочий, – о чем там и без того могут догадываться. Мы только увеличим опасность для него.
Эда сглотнула ком в горле. Комб не просто услал Лота от двора, но и загнал его туда, где влияние Сабран ничтожно. Она ничего не сможет исправить. Только не теперь, когда Искалин стал непредсказуемым врагом, способным в любой миг разорвать хрупкий мир.
– Ваше величество, – вмешалась Штиль, – я понимаю, что это известие причиняет вам боль, однако мы должны принять окончательное решение относительно предложения Ментендона.
– Ее величество уже решила против Льевелина, – вставила Венц. – Аскрдал – единственный…
– Я вынуждена настоять на продолжении обсуждения, Игрейн. За Льевелином есть множество преимуществ, и я не позволю так отмахнуться от его кандидатуры, – резко возразила Штиль. – Это тонкий вопрос, королева. Простите меня, но вы должны обзавестись преемницей, и поскорее, дабы успокоить свой народ и укрепить трон для следующего поколения. Нужда в этом была бы не столь насущной, если бы не эти покушения на вашу жизнь. Если бы у вас была дочь…
– Благодарю за заботу, ваша милость, – бросила Сабран, – но я, еще не забыв зрелище трупа у моего ложа, не готова обсуждать зачатие на нем дочери. – Ножки кресла проскребли по полу, следом задвигались и четыре другие. – Даму Линору можете опросить без меня.
– Королева… – начал Комб.
– Я собираюсь к завтраку. Доброго утра.
Эда вернулась на лестницу и уже спускалась по ней к тому времени, как открылась дверь палаты Совета. На дорожку от башни она ступила с жестоко бьющимся сердцем.
Маргрет придет в отчаяние, когда узнает. Ее брат слишком простодушен и мягок, чтобы служить соглядатаем при дворе Веталда.
Он в этом мире долго не протянет.
В Королевской башне вели утренний танец домочадцы королевы. Грумы и служанки мелькали из комнаты в комнату. Из личной кухни тянуло поднимающимся хлебом. Постаравшись проглотить горечь, Эда протолкалась мимо палаты приемов, где, как всегда, теснились ожидавшие королеву просители.
Приблизившись к опочивальне, Эда ощутила свои сторожки. Они были разбросаны по всему дворцу, как капканы. В первый свой год при дворе Эда была вся одним больным нервом, не спала ночами от их звона при каждом движении, но мало-помалу научилась различать искры, которые они посылали в нее, и раскладывать их, как костяшки на счетах. Приучила себя отмечать только тех, кто оказывался не на своем месте. Или появившихся при дворе незнакомцев.
В опочивальне Маргрет снимала постель, а Розлайн Венц вытряхивала холстины. У Сабран подходило время кровотечения – ежемесячное напоминание, что в лоне еще не растет наследница.
Эда взялась помогать Маргрет. Ей надо было рассказать той про Лота, но с этим приходилось ждать, пока они останутся наедине.
– Госпожа Дариан, – нарушила молчание Розлайн.
Эда выпрямилась:
– Сударыня?
– Дама Катриен с утра больна. – Теперь первая дама ловко нацепляла полотно на шелковый поясок. – Ты вместо нее отведаешь завтрак ее величества.
Маргрет нахмурилась.
– Конечно, – хладнокровно согласилась Эда.
Это было наказание за вчерашнее отступление в легенде. Дамы опочивальни, отведывая пищу королевы, получали вознаграждение за риск, но камеристке доставалась лишь опасность и никакой благодарности.