Страница 10 из 47
Тобиас медленно смаковал амаретто.
— Временно. Недавно было несколько случаев.
Аарон поднял голову, а потом заговорил с мамой о ее планах на рождественский ужин.
— Случаев? — не сдался Кай.
Тобиас уже не был расслаблен.
— Лес вокруг не был проблемой раньше, но пятеро учеников пострадали от дикофей за последние несколько недель.
— Дикофеи атаковали? Тут?
— Это и нас удивляет. Пока мы нашли только следы. Больших койотов или бродячей собаки. На северной части острова обитают серые волки, но их почти никогда не видели тут, — Тобиас потер гладкую челюсть. — Мы наняли специалиста для этого, но пока существо не поймают, мы подвинули комендантский час. Ученики не могут выходить, пока темно.
— Нападения происходили ночью?
— В темноте, и всегда у края леса, — Тобиас сделал еще один медленный глоток. — Раны были мелкими — всего два укуса. Одну ученицу потащило в лес на глазах друзей…
— Тобиас, — строго перебила Валери. — Хватит об этом. Мы наняли лучших ищеек — даже психика. Они справятся.
Я сморщила нос. Мне показалось, или ее «даже психика» звучало презрительно? Да, не все психики были сильными, но они могли творить опасные вещи.
— В любом случае, — бодро сказала Валери, — мальчики, вы будете на собрании Элементарии в Сиэтле в марте? У академии две панели, двойные места. Тобиас — главный спикер, хотя Аарон, уверена, ты мог бы присоединиться к нему и поделиться своим опытом в сражениях…
Она стала уговаривать Аарона продвинуться в карьере. Я отвернулась от его мрачного лица. Мой взгляд нашел Эзру, стоящего у окна, тихого и одинокого. Его нетронутый напиток остался в бокале в руке, пока он смотрел на двор. Стекло отражало его лицо в тени, и наши взгляды, казалось, пересеклись через отражение.
Но нет. Он смотрел за стекло. Он не видел меня или кого-то из нас. Он глядел во тьму.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Кровать была слишком мягкой.
Я плюхнулась на живот, и матрас, похожий на облако, обнял меня. Я ударила по пухлому одеялу, пытаясь расслабиться. День был долгим, и мне нужно было поспать. Аарон назначил бег на семь утра. Он не шутил насчет тренировок на праздниках.
На древней тумбочке с укором сияли электронные часы. 01:28. Завтра будет плохо.
Я отбросила одеяла, села и свесила ноги с кровати. Ступни не коснулись пола. В комнате пахло сиренью с ноткой горячего какао, которое служанка принесла мне перед тем, как я выключила свет. Так можно было избаловать.
Я вздохнула и потерла утомленные глаза. Может, мне нужно было прогуляться, чтобы успокоить тело и разум, а потом попытаться уснуть снова.
Я слезла с кровати, пошевелила пальцами ног на мягком ковре, а потом схватила свитер, висевший на изножье кровати, и натянула поверх футболки. На ногах были только шорты от пижамы, пару минут я могла потерпеть холод.
Я приоткрыла дверь спальни, и внутрь проник прохладный ветер из широкого коридора. Дрожа, я окинула бесконечный коридор взглядом, его озарял мягкий свет. В западном крыле были моя комната, а еще Эзры и Кая, а Син была в первой из пяти гостевых спален на восточной стороне.
Ковер в коридоре был не таким толстым и мягким, как в спальне, и холод впивался в мои босые ноги. Я спрятала ладони в рукавах, пока шла, думая об ужине. Син все-таки взяла себя в руки и пришла к нам, и мы сделали вид, что не помнили слова Лили. Вечер был спасен.
Я замерла у окна в следах дождя с видом на сад и площадку у входа в замок, озаренные оранжевым сиянием фонарей. Яростный ветер бросал дождь в стороны, стонал в сложной архитектуре замка.
Я отвернулась от окна, заметила свет из спальни в конце коридора. Интересно. Насколько я знала, пока в гостях у Синклеров были только мы. Я прошла на носочках к открытой двери и заглянула внутрь. Комната была вдвое больше моей, там была кровать с пологом, диван с креслами перед каменным камином и широкое окно с встроенной скамьей с мягким сидением перед ним.
Теплое желтое сияние мерцало в стекле, и было видно силуэт фигуры, сидящей боком у окна, спиной к стене. Голова прислонялась к раме окна. Капюшон толстовки был поднят, но мне не нужно было видеть лицо, чтобы понять, кто там.
— Эзра? — выпалила я.
Он повернул голову.
— Тори? Ты почему не спишь?
— Я у тебя хотела это спросить, — это была не его комната, он был между моей комнатой и Кая. Я прошла к нему по мягкому ковру. — Не могу успокоиться, решила размять ноги. А ты почему тут?
— Тоже не могу успокоиться, видимо.
Я остановилась у окна, и он поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Тусклый свет упал на его лицо, бледный левый глаз сиял как лед. Я заметила детали, которые как-то упускала последние пару дней: тени под его глазами, впавшие щеки и морщины стресса и усталости вокруг его рта.
Я знала, что он устал, но не понимала, насколько.
— О, Эзра, — прошептала я. — Все так плохо?
Он прислонился головой к стеклу.
— Я в порядке.
Я подвинула его ноги к окну, устроилась рядом с ним и прислонилась к его ногам, мы оказались лицом друг к другу. Я опустила руку на его согнутые колени.
— Ты не в порядке, — твердо сказала я. — Расскажи, что происходит.
Он опустил взгляд, протяжно выдохнул.
— Сначала это не казалось проблемой. Я говорил себе, что следующей ночью высплюсь.
— Прошли недели, Эзра, — мягко отметила я, не могла злиться, когда он выглядел таким уставшим. — Я тебя почти не видела.
Он снова закрыл глаза, сморщил лоб.
— Знаю. Прости.
Я открыла рот, но не сразу смогла заговорить:
— Я скучала.
И дело было не в том, что он перестал навещать меня в баре, работать с нами или приходить в мою квартиру. Больше всего мне не хватало мелочей. Обсуждать с ним идеи для домашки в колледже. Смеяться на кухне, пока он помогал мне готовить ужин. Критиковать фильмы, которые мы выбирали для просмотра вечером. Глупо шутить половину дня, чтобы его бесстрастное лицо озарила улыбка, потому что я могла этого добиться.
От моего признания его веки затрепетали, темные ресницы опустились. Он не посмотрел мне в глаза. Он сжал мою руку.
— И я скучал.
Мое сердце гудело, будто заряженное от его признания.
— Сколько ты спишь?
— Зависит от ночи. Я могу уснуть, но после пары минут, иногда — часа или двух, я просыпаюсь… — он прижал ладонь к своей груди, сжал мягкий хлопок толстовки. — Я просыпаюсь от того, что колотится сердце, адреналин течет по венам, и это будто…
Он еще сжимал мою ладонь другой рукой, и я переплела наши пальцы.
— Будто что?
— Будто я в опасности. И мне нужно с чем-то сражаться.
— Это ведь началось после Хэллоуина? — спросила я. — Это может быть связано со сражением с «Ключами Соломона»?
— В этом был бы смысл, но… — он скривился. — Это прозвучит ужасно, но это не худшее, что я переживал, и проблем с моим сном не было. Не так.
— Что было хуже всего?
Он опустил голову, лицо скрыли тени. Я насторожилась, не дышала, пока ждала то, что он раскроет.
А потом он заговорил тихо и хрипло:
— Я видел, как передо мной умирает тот, кого я люблю.
Я не сразу осознала его слова, а потом горло сжалось. Я склонилась, не думая. Мои ладони скользнули в его волосы, и я притянула его к себе, прижала его лицо к своему плечу. Я не знала, чью смерть он видел — матери, отца, загадочной блондинки с фотографии, которую он хранил в комоде — но он точно винил себя в смерти того человека. Еще одно бремя, ноющий шрам, скрытый за теплыми улыбками.
Его ладони легли на мою талию, а потом он обвил меня руками.
— Не пытайся быть сильным в одиночку, — прошептала я.
Его плечи задрожали от беззвучного смеха.
— Неожиданно услышать такое от тебя, Тори.
— Кай и Аарон месяцами вбивали этот урок в мою голову, — я сжала его волосы. — Тебе стоило тоже слушать.
Он выдохнул, теплое дыхание задело мою шею, и я поежилась. Я как-то оказалась на его коленях, мои ноги свисали со скамьи, пока я прижимала его голову к своему плечу. Его руки обвивали меня, ладони сжимали край моего свитера.