Страница 7 из 16
Несмотря на моё предубеждение к Алексею и отношение к играм, его слова отозвались во мне. Всего этого хотел не только их клиент, но и я сам где-то в глубине души.
- Вижу вы понимаете, о чем я говорю, - он уловил моё состояние. Тогда хочу вас обрадовать. Впервые за сорок три года с момента своего основания Парагон близок к тому, чтобы дать своим клиентам желаемое. У нас есть работающий прототип капсулы, модель Оберо́н. Кроме вышеобозначенного игрового применения есть же ещё медицинское для инвалидов и лиц, проходящих реабилитацию. Потенциальное использование совместно с крионикой для освоения космоса. Обучение новым навыкам и знаниям. Отбывание наказаний в пенитенциарной[5] системе. Сферы применения безграничны, - похоже Алексей сел на своего любимого конька. - А теперь, собственно, перейдём к тому, что я вам предлагаю.
Алексей убедился, что я внимательно его слушаю, и продолжил.
- Сразу скажу, что Парагон не занимается благотворительностью, - Алексей на секунду замолчал и поправил себя, - нет, не так, вообще-то мы занимаем первое место в мире по объёмам пущенных на благотворительность средств, но я имею в виду, что, если вы согласитесь, то вам придётся потрудиться, чтобы получить эти деньги. Нам нужно, чтобы вы с группой отобранных добровольцев испытали наши прототипы. Физически они безопасны для людей, в этом мы убедились. Однако никто не знает, какой эффект окажет длительное пребывание в капсуле на психическое и умственное состояние человека. Именно это вам и придётся выяснить. В качестве эксперимента дюжину добровольцев поместят в капсулы на разные периоды времени, выбранные старым добрым жребием. Мы будем отслеживать ваше состояние и по итогам вашего погружения соберём со всех информацию. В качестве занятия во время погружения выбрали крупнейшую многопользовательскую игру Виашерон, к слову, она тоже принадлежит Парагону. Случайным образом среди добровольцев будут распределены настройки реалистичности – я говорю о наслаждении, боли, запахах и тому подобном. На данный момент мы не нашли способа разграничить эти источники, поэтому стоит полностью убрать боль, исчезает наслаждение. Снижаем запах, пропадает чувство вкуса во время погружения. Удалось лишь влиять на полноту ощущений. Нам нужно определить ту золотую середину, которая позволит среднему игроку комфортно играть.
Решетов перевел дыхание и продолжил.
- Пока мы не знаем, как длительная симуляция пяти органов чувств повлияет на ваш мозг. Поэтому вам нужно будет подписать добровольный отказ от любых юридических претензий по отношению к Парагону. Если что-то пойдёт не так, а я вынужден вас предупредить, такая вероятность есть, мы не будем нести ответственность за ваше состояние.
Он серьёзно посмотрел на меня и закончил монолог на самой заманчивой части.
- Если вы согласитесь на наше предложение, мы оплатим лечение вашего отца, а также выдадим неплохой бонус в размере вашей годовой зарплаты. У вас есть ко мне вопросы?
Честно сказать, я растерялся. Слишком быстро моя ситуация поменялась от безнадёжной до имеющей шанс на счастливое разрешение.
- На какой срок меня засунут в капсулу?
- Как я уже сказал, сроки варьируются, самый малый составит неделю, самый долгий – один календарный год. Тут уж, как вам повезёт.
- За год тело полностью атрофируется, да и с питанием, например, мне не понятно.
- Это как раз не проблема, в капсулы будут установлены электроимпульсные массажёры для стимуляции ваших мышц, а питание будет подаваться через трубки и капельницы.
- Похоже вы всё предусмотрели.
Алексей самодовольно улыбнулся.
- Мы давно работаем над этим прототипом и сейчас, как никогда, близки к тому, чтобы ошеломить весь мир. Если вы думаете, что Парагон сейчас богатая компания, подождите, когда у нас будут все контракты, начиная от военных и кончая медицинскими.
- Я хочу знать, как вы меня выбрали.
- Зачем вам это?
- Допустим, проверить собственную догадку.
- Боюсь, это конфиденциальная информация.
Решетов как-то механически раздвинул губы в стороны.
Желание разбить эту белозубую улыбку вдребезги накатило и так же быстро ушло.
- То есть это просто совпадение, что конечным бенефициаром многих крупных банков является Парагон?
Улыбка Решетова если и померкла, то лишь на миг.
- Олег, похоже ваши способности по поиску информации находятся на достойном уровне, как и умение строить логические цепочки, но вряд ли кто-то назовёт эти сведения секретными.
- Да? Давайте тогда я попробую построить очередную цепочку. Я подал заявку на кредит в множество банков. Что-то около двадцати, если память не изменяет. Парагон, как основной акционер имеет доступ к подобной информации, знает, что мне везде отказали. О чем говорит моя настойчивость? О том, что мне крайне нужны деньги.
- Я пока не слышу в этих бесспорно интересных теориях вопроса, - Решетов смотрел на меня снисходительно, как родитель, которого маленький ребенок пытался впечатлить кривой мазней, выдавая её за картину.
- Вопрос? Хорошо, будет и вопрос. Каково это использовать людей, которые находятся в тупике? В отчаянии, и лишены опций?
- Мы никого не заставляем, выбор целиком в ваших руках.
Я почти тебе верю. Твари. Словно головой о бетонную стену биться.
- Мне нужно подумать и прочесть договор.
- Конечно, но решайте быстрее, у нас есть уже десять добровольцев, и вы можете не успеть. Я отправлю вам всю документацию на почту. Если надумаете, просто поставьте свою электронную подпись.
Из офиса Парагона я вышел в смятении. Подсознательно я чувствовал подвох, но выбора у меня, действительно, не оставалось. Они это знали, и я это знал.
В палате неприятно пахло. Лекарствами и мочой. Отец выглядел скверно, краше только в гроб кладут. Здоровый в прошлом мужчина, высокий и статный, лежал, накрытый тонким одеялом. Волосы выпали из-за химеотерапии. Кожа землистого цвета. Похудевший до состояния жертвы концлагеря – тяжело есть, когда тебя постоянно тошнит из-за химии, а опухоль забирает все силы. Только пронзительные голубые глаза составляли всё его сходство с прежним – здоровым обликом.
- Олег, ты не ответил мне, где ты деньги нашёл? – отец хмурился, и это простая эмоция, казалось, забирала у него все силы.
- Пап, все в порядке, мне дали кредит.
- Не нужно мне врать, а? Кто тебе кредит даст? Я-то знаю, сколько стоит лечение. Под опель тебе его дадут что ли, ага, догонят и ещё дадут, - буркнул он.
- Ты прав. Я не хочу тебя обманывать, но говорить не буду, - кафельный пол занимал всё моё зрение.
- Батя тебя любит, а ты его бесишь. А мне нервничать нельзя, - он улыбнулся уголками губ. Ну хоть не криминал?
- Нет, всё законно.
- И то слава богу, - заметное напряжение отпустило его.
- Я тебе апельсинов принёс, - попытался я сменить тему.
- Спасибо, брось на тумбочку. Он вздохнул, - корейцы или немцы?
- Корейцы. У них процент выживаемости выше.
- Ну и как я с ними говорить буду?
- Бать, тебе говорить ничего не надо будет, пальцем ткнёшь в живот, закрыл глаза, открыл глаза, проснулся здоровым человеком.
- А как я медсестёр кадрить буду, если я не говорю по-ихнему, - отец храбрился.
- По их.
- Я в тебя щас апельсином кину, балбес.
- Жестами. Будешь им подмигивать и приглашающе руками делать, поправьте мне, мол, подушку, очень неудобно.
Отец засмеялся. Его задорный смех вызывал одновременно и радость, и тоску. Кажется, последний раз он так смеялся до диагноза.
- Смотри, найду себе там невесту, будет у тебя брат раскосый, жалеть будешь, что к немцам не отправил.
- Ничего, переживу.
- Иди давай, скоро местная домомучительница фрекен Бок придёт, на процедуры меня везти. А она, скажу тебе, дружище, как три корейские медсестры в обхвате. Не забалуешь.
Из палаты я вышел полный решимости. Нужно будет, просижу в капсуле и два года, но отец у меня снова на ноги встанет.