Страница 86 из 111
Она протерла клинок и убрала его в ножны.
- Покажи запястье.
Я передернул плечом.
- Болит, но ничего страшного. Он не прокусил кожу.
- Покажи, Тигр. С места не сойду, пока не покажешь.
Я выругался, зашипел и поднял левую руку. Дел завернула рукав.
- Видишь? - сказал я. - Крови нет. Просто немного припухло.
Она коснулась запястья и я дернулся.
- Н-да, - пробормотала Дел, - понятно. Как ты говоришь, немного припухло... - она не закончила.
Я посмотрел вниз, на ее склоненную голову.
- Хочешь не хочешь, а начинаешь думать, что опять кто-то пытался до меня добраться.
Дел ничего не сказала, углубившись в изучение запястья. Потом спросила почему.
- Ну, сначала были локи... потом эти гончие из аид... потом ведьма в воде, теперь волк.
- Конечно Север - опасный мир, - терпеливо согласилась Дел, - как и Юг. Никто не пытается добраться именно до тебя.
- Откуда ты знаешь? Не ты же была мишенью.
Она быстро взглянула на меня.
- Ты уверен? Может разделимся, чтобы выяснить? Держу пари, гончие пойдут за мной. За мной и моим мечом.
Я задумался.
- Нет, разделяться не стоит... ой!
- К утру будет синяк, - сладко улыбаясь, она резко дернула меня за руку. - А может и слабое растяжение, но такого большого, сильного человека как ты, Песчаный Тигр, это не должно беспокоить, - Дел расправила рукав, поднялась и хлопнула меня по плечу. - Отвязывай жеребца и поехали.
Вот и вся любовь. Я угрюмо поплелся к гнедому.
Двумя днями позже мы оставили позади густые леса и забрались в снежные горы, которые Дел называла Высотами.
- Это Перевал Грабителей, - сказала она. - Отсюда около недели до Стаал-Уста. Может еще успеем.
Мы стояли на крутом, каменистом возвышении: Дел, жеребец и я. Перед нами лежали Нагорья, еще ниже Предгорья и где-то совсем внизу Пограничные земли и долины, ведущие к Харкихалу. Снежная буря наконец успокоилась, но теплее от этого не стало. Я дрожал даже укутавшись в шерстяные одеяла и жалел, что не родился медведем, потому что тогда бы я лежал в спячке, нечувствительный к холоду.
Перед нами по-прежнему поднимались горы. Ровные склоны, покрытые льдом, сверкали в слабом солнечном свете как песок в Пендже и слепили глаза. Я отгородился от блеска ладонью.
- Хороший день, - заметила Дел. - Облака такие тонкие, что сквозь них пробивается солнце. Видишь вокруг него кольцо? Оно становится все шире, значит погода исправляется. Боги за нас.
- Хм, - процедил я, не разделяя ее оптимизма. - Как здесь можно жить? Как вы здесь выживаете?
- Это ты занимаешься выживанием, - Дел усмехнулась и откинула на спину перепутанные ветром волосы. - Люди приспосабливаются, Тигр... даже такие, как ты. И когда ты приспособишься к Северу...
- Я не собираюсь приспосабливаться к Северу, - грубо рявкнул я. Когда ты закончишь с этим судом, я вернусь на Юг.
Дел слишком торопливо отвернулась.
- Пора ехать, Тигр. Мы рискуем попасть в другую бурю.
- Но ты только что сказала, что погода исправляется.
- Может я соврала.
Я вздохнул и посмотрел туда, откуда мы пришли.
- Я не вижу гончих.
- Мы недавно свистели, - напомнила Дел.
- Тогда почему бы им просто не сдаться?
Она покачала головой.
- Не знаю, Тигр. Может они как я... может их песня еще не закончена.
Я резко посмотрел на нее: снова мистика и загадочность. И как всегда от таких мыслей во мне поднялось раздражение.
- Вряд ли. Я думаю, звери...
- А я думаю, - не дала она мне закончить, - что кто-то заставил их петь.
- Дел, брось.
Она вытянула руку, показывая на линию деревьев далеко внизу, где скрывались наши следы.
- Кто-то отправил их за нами, Тигр... кто-то приказал им не отставать от нас. Свисток держит их на расстоянии, но не отсылает. У тебя есть другие объяснения?
- Может они просто голодные?
Она испепелила меня взглядом.
Я повернулся к жеребцу и запрыгнул на спину, едва подавив стон. Запястье болело, но сообщать об этом Дел я не собирался. Она наверняка использовала бы мою жалобу для очередного невразумительного доказательства превосходства женщины над мужчиной.
- Ты едешь? - спросил я.
Дел взяла меня за запястье - то, которое болело - и запрыгнула на мохнатый круп. За время нашего путешествия жеребец похудел, ему приходилось везти двоих, но он был настойчивым, упрямым и храбрым, и я знал, что он никогда не сдастся.
Так же, как и Делила.
34
Дел наклонилась вбок и вытянула руку вперед, прижавшись к моей спине.
- Видишь, впереди, - сказала она. - Стаал-Уста.
Я взглянул и не смог скрыть удивления: она показывала на озеро, стеклянно-черное озеро среди высоких гор. В середине озера плавал остров.
- Это? - на всякий случай уточнил я.
- Это, - подтвердила она. - К берегу ведет тропинка.
Тропинку мы вскоре нашли. Она ныряла вниз и извиваясь вела к черной воде. У меня не возникло желание спуститься - озеро казалось бездонным, а плавать я не умел.
- Баска...
Но Дел уже соскочила с жеребца и широкими шагами дошла до начала тропинки. Здесь ветер дул постоянно, хотя и не с ураганной силой. Он сдувал с промерзшей темной земли и черных валунов редкие снежинки. Дел застыла. Ветер играл ее волосами за спиной, а она смотрела вниз, на Обитель Мечей. Не знаю, что она там видела, но Дел менялась на глазах.
Я отпустил жеребца и позволил ему выдирать жесткую волокнистую траву, растущую на небольших холмиках между камнями. Это занятие должно было отвлечь его от мыслей о побеге. Я подошел со спины к Дел и положил руки ей на плечи. Пряди волос запутались в моей бороде, светлые на каштановом, и криво улыбнувшись, я освободил их.
Дел глубоко вздохнула.
- Шесть лет назад я пришла сюда одна, потому что у меня была цель. Больше никто не мог отомстить за убийство моей семьи: не осталось ни близких, ни дальних родственников. Только я, пятнадцатилетняя девочка, которая поняла, что только меч может принести освобождение и ей, и ее брату, если она решится взяться за это дело, - голос Дел стал тверже. - И я выбрала. Тогда я сделала выбор сама. Но теперь я вернулась с незаконченной песней, чтобы выбор сделали за меня: жить мне или умереть.
Я рассматривал снежные склоны гор, построившихся рядами вокруг озера. Берега острова были изрезаны как кружево. Голые ветки деревьев перепутались и в этот черно-белый узор вплетались голубоватые иголки незнакомых мне, нечувствительных к холоду деревьев. Цвета были грязными и скучными, как и сам зимний пейзаж: дымно-голубой и серо-стальной, подернутый траурной белизной. С высоты остров казался совсем маленьким, но мы с его берегов были еще меньше. Если нас вообще могли видеть.