Страница 25 из 111
Жеребец сражался со мной, я с жеребцом, Дел ждала на земле. Я развернул гнедого раз, потом другой, не позволяя броситься вперед, а затем, отпустив, перекинул повод в одну руку, а вторую протянул Дел.
Она ухватилась, оттолкнулась, подтянулась. Я сжал ее запястье и на скачке подтянул вверх. Дел перекинула ногу через круп, сжав коленями спину жеребца, и обхватила меня руками.
Я закричал и жеребец помчался.
Мельком взглянув назад, я увидел, как плавившиеся камни ручейками стекали с вершины холма. С тревожной аккуратностью ручейки текли прямо к остаткам нашего лагеря.
Дел прижалась к моей спине.
- Не останавливайся, Тигр. Даже не думай останавливаться.
А я и не думал, потому что знал, что все равно не смогу: жеребец закусил удила.
8
В моей жизни бывали минуты и поприятнее. С каждым скачком жеребец мчавшийся через, над и вокруг холмов, которые я едва замечал - горбился и подпрыгивал, наклоняя голову и этим давая понять, что он не прочь сбросить всадников. Единственное, что мешало ему засунуть голову между ног и заняться нами всерьез это местность. Он видел не лучше чем мы и, хвала валхайлу, ему не хотелось предпринимать что-то рискованное в темноте. Но легче мне от этого не становилось, потому что при каждом скачке и прыжке я взлетал над седлом (не самое приятное ощущение) или падал на него, набивая синяки на бедрах, ягодицах и других, более нежных частях моего тела.
Аиды, мне еще повезет, если я сохраню дар речи, когда все это закончится, не говоря уже о легко ранимой мужественности. Дел прижалась ко мне и цеплялась руками за все, до чего могла дотянуться. Для нее поездка была еще более рискованной: у нее не было стремян, повода, седла чего-то, что даже отдаленно напоминало бы сидение - ей приходилось подпрыгивать вверх и вниз на лошадином крупе. Шерсть у гнедого скользкая, а на Дел был шелковый бурнус. Я знал, что каждый прыжок жеребца мог оказаться для нее последним.
- Не останавливайся! - повторила Дел. - Ни за что не останавливайся!
- Аиды, баска, я просто не могу позволить ему бежать дальше. Он везет нас на себе и может переломать ноги, ребра или мы... - я замолчал, выругался и попытался перевести дыхание после того, как седло врезало мне по нижней части.
Дел прижалась ко мне сильнее.
- Если локи поймают нас, сломать себе шею будет нашей мечтой. Не останавливайся, Тигр. Еще нельзя.
На текущий момент за нас все решал жеребец. Трензель был надежно зажат в больших, крепких зубах, и пока я тщетно пытался выдернуть его в нежные, беззубые части рта, лошадью я не управлял. Все что я мог, это стараться выискать дорогу поровнее.
Мы мчались вниз, на Юг. Может быть жеребец это понял и решил вернуться домой. Мне в голову даже пришла мысль, что я мог тихонько поощрять его бег всю дорогу через Границу, но с моей стороны это было бы нечестно (по отношению к жеребцу. И Дел, конечно, будет жаловаться, но здоровье жеребца было для меня важнее).
А потом гнедой резко поменял направление, повернув на запад. Он мчался уже не напрямую домой, а наискосок, через низины, которые Дел называла предгорьем. Гнедой бежал медленнее, тяжело дыша, едва справляясь с вероломными спусками и подъемами. Я воспользовался возможностью и вырвав трензель из зубов, начал диктовать свою волю, которая подразумевала срочную остановку.
- Тигр...
- Я не хочу убивать его, Дел. Чем бы ни были эти локи, я договорюсь с ними, если придется... но жеребец должен отдохнуть.
- Я только хотела...
- Позже, - я сказал это резче, чем собирался, слишком занятый жеребцом, чтобы следить за голосом. Я почувствовал, как Дел напряглась, но не мог тратить время на умиротворение затронутых чувств.
- Полегче, старик... успокаивайся... передохни немного, ладно? Ну давай... спокойнее... давай опустим все четыре ноги на землю... я думаю, они нам еще понадобятся.
Гнедой замедлил бег, тяжело раздувая бока. В слабом свете луны я видел потеки пены на его шее и плечах. Я мрачно покачал головой: гнедой был мне слишком дорог, чтобы позволить ему сгореть в бессмысленной скачке.
Дел соскочила, как только жеребец перешел на шаг. Я водил его по кругу и смотрел на застывшую под дождем лунных лучей Дел. В ее руках сияла Бореал.
- Ты собираешься зарезать меня или жеребца?
- Не угадал, - обрадовала она меня, - пока оба можете жить, - лицо Дел окаменело. - Я пыталась попросить тебя остановиться... мне нужно кое-что сделать.
Я невежливо фыркнул.
- Сразиться с невидимками?
- Нет еще, - холодно сказала она. - Сначала я попробую кое-что другое.
Я водил жеребца вокруг нее.
- Делай что хочешь, баска, мне нужно отшагать лошадь.
- Для этого дела ты мне не понадобишься, - заявление по существу. Ритуал требует того, чего ты не можешь предложить, поскольку ты по-Южному несведущ в таких вещах и не имеешь даже своего меча, - лучистый свет отразился от покрытого рунами клинка. - Прости мою грубость, Тигр, но ты не тот человек, которому благоволят боги. Они предпочитают верующих, а не скептиков.
- У меня есть причина быть скептиком, - я остановил жеребца, соскочил с него, расстегнул пряжки и начал снимать упряжь. Закончив, я проверил ноги и копыта гнедого. - Как я уже говорил, религия это опора. Ею увлекаются люди, которые не хотят сами за себя отвечать и их постоянно унижают те, кто не может не диктовать свою волю другим, - я взял себя в руки, когда жеребец положил голову мне на плечо и начал яростно тереться, вытирая пот о бурнус. Ткань скоро намокла. - Аиды, Дел... ты думаешь, я не пытался молить богов, когда был рабом у Салсет? Ты думаешь, я не просил их дать мне свободу?
- И тебе ее дали, Тигр.
- Ее дали не призывы к капризным богам. Я добыл ее сам.
Дел вздохнула, пожала плечами и покачала головой.
- Сейчас нам не до споров, но я хочу, чтобы ты знал: чему бы ты не научился на Юге, на Севере все по-другому. Ты можешь столкнуться с силами, которые тебе не мерещились даже на пьяную голову. Здесь, Тигр, ты увидишь то, что считаешь невозможным. Все это может принести смерть.
- Ну да. Как эти твари локи.
Дел покачала головой.
- Ты забыл, чем едва не кончил? Забыл, как локи пытались забрать тебя?
- Я ничего не забыл, - процедил я. - Я не знаю точно, что там происходило, но я уверен, что это не имело ничего общего с живыми существами. Я почувствовал колдовство.