Страница 82 из 101
- Слушаю, шеф.
- Тревога. Ломоносова завалили.
- Вы где?!
- На "хавире". - Кореец опять закашлялся, ощущая, как грудь пронзает острая боль, и боль эта, как ни странно, отрезвляет, привязывает его сознание к действительности. - Я еле жив. Присылай людей...
- Сейчас! - взволнованно крикнул Кунак. - Мигом будем, Кореец. Мигом!
- Втроем приезжайте. Ты, Дюк и Бундес... Больше никому ни звука...
- Уже мчимся!..
Теперь можно расслабиться. Не до конца. Немножко... Он прикрыл глаза и положил под руку пистолет. Он не знал, насколько тяжело подстрелил Пробитого и не вернется ли тот добить жертву. Поэтому усилием воли удерживался на краю, не позволяя себе отключиться.
Потом подоспели братишки на двух машинах. Они залетели в дом, уложили Корейца на лежак, начали перевязывать армейским медпакетом. Кунак служил в Афгане и знал, как оказывать первую медицинскую помощь раненым.
- Серега? - спросил Кореец о судьбе шофера.
- Убили, - сообщил Кунак. - Ножом проткнули... Кто посмел. Кореец? Какая сука?!
- Пробитый...
- Всегда чувствовал, что он падла! - Кунак сжал кулак и со злостью врезал им по стене. - Ух, голыми бы руками порвал...
- Не волнуйся. Порвешь, - прошептал Кореец. - Если найдешь...
Корейца хотели поднять и нести в машину, но он с трудом поднялся сам, качнулся, опершись о каменное плечо мощного тяжеловеса Дюка. Кореец знал, что перед своей командой он должен всегда оставаться на ногах.
- Приберите здесь, - велел он.
- Трупы? - спросил Кунак.
- Мне тебя учить? Не в милицию же обращаться... Врач группировки, которого привезли к Корейцу на законспирированную съемную хату, осмотрев главаря, успокоил встревоженную братву:
- Небольшая контузия. Переломов нет. Дней десять отлежаться - и все как рукой снимет.
Десять дней Кореец отлеживаться не собирался. У него имелись свои планы. Он провалялся ровно столько, чтобы быть в состоянии встать и не рухнуть от головокружения.
О том, что он выжил, знали всего четыре человека - самых приближенных, в которых он был уверен. Больше в факт своего спасения посвящать он никого не собирался. Наоборот, в Полесске активно распространяли слух, что Кореец мертв. Положение живого трупа было достаточно выгодным. Правда, пребывать слишком долго в списках отправившихся на тот свет он не собирался - так можно довести до того, что, когда ты воскреснешь, тебя просто не воспримут всерьез. Он собирался отлеживаться на дне ровно столько, сколько хватило бы на решение главной проблемы.
Кореец не то чтобы был слишком злопамятным человеком, но сделанное ему зло не забывал никогда.
- Пробитый, мразь... Надо искать эту суку, - сказал он, полулежа на мягком диване и держась рукой за грудь, сдерживая подступающий кашель. Противный кислый вкус во рту так и не проходил.
- Ищем, - отвечал Кунак.
- Хреново ищем! Он заполз в нору, зализывает раны.
- На деньги Шамиля.
- Сами не можем найти, поможем найти другим, - заключил Кореец.
- Каким макаром? - непонимающе посмотрел на него Кунак.
- Забыл, что есть псы из служебного питомника, которые своего не упустят?
- Ушаков?
- Он!-кивнул Кореец.
...С начальником уголовного розыска Ан мог встречаться без опаски, поскольку в розыске не находился, а то, что ушел он на дно и весь город считает его мертвым, - это милицию не должно волновать.
Из телефонного разговора Кореец понял, что Ушаков тоже был уверен в его смерти. Встречу назначили в чахлом парке за силикатным заводом, где обычно народу бывает мало и чужих глаз можно не опасаться.
Начальник уголовного розыска, как и обещал, приехал один. На нем был длинный синий плащ, защищавший от сильного, не по-сентябрьски прохладного ветра.
В этом видавшем виды дешевом плаще Кореец видел Ушакова четыре года назад, когда тот с СОБРом ставил на уши один из кабаков. Можно представить, что каждый раз, весной или осенью, этот человек смотрит на свой старый верный плащ с мыслями, что уже пора купить новый, этот из моды вышел, да и вообще не пристало ходить в таком старье человеку такого положения. А потом ощупает ткань крепкая, еще не на один год хватит, да и мода - вещь изменчивая, вроде не так и плохо смотрится. И решает, что деньги, необходимые на новый плащ, лучше потратить на что-то еще. В общем-то, Кореец, который забыл, когда у него в кармане бывало меньше двух-трех тысяч баксов на мелкие расходы, своего противника даже уважал за этот аскетизм и активное нежелание зарабатывать себе на жизнь, а при такой должности сделать деньги нетрудно, даже держась в рамках закона. У главного сыщика области были свои понятия, которым он следовал всю жизнь. В нем ощущался стальной стержень, а Кореец уважал людей, которые ради принципов готовы отречься от многого, в том числе от денег, хотя и считал, что поступают они глупо.
- Не ожидал увидеть, - сказал Ушаков, кинув мимолетный взгляд на две массивные фигуры, маячившие в конце аллеи.
- Меня не так просто убить, - улыбнулся Кореец.
- Поздравляю.
- Спасибо. Присядем, - предложил Кореец, показывая рукой на лавочку.
Ушаков кивнул. Они устроились на лавочке.
- Что звал. Кореец?
-Да вот хотел предложить вам сменить плащ и машину...
- Ну да, - кивнул Ушаков.
-Но ведь вы не согласитесь.
- Ты же знаешь.
- Знаю... И решил помочь вам в другом. Прояснить, что в городе в последнее время происходит.
- А чего происходит? Валите вы друг друга. Если бы вы с таким усердием на лесоповале деревья валили.
- Вы, наверное, слышали, что у нас с Шамилем некоторые разногласия, - не обращая внимания на язвительность тона своего собеседника, произнес Кореец.
- Об этом уже все газеты пишут... Ты мне скажи. Кореец, у тебя что, нет стрелков приличных, кто в цель бьет, а не в молоко?
- Есть. Один из них меня пытался загасить на днях, - усмехнулся Кореец.
-Кто?
-Пробитый.
- Даже так.
- Вы на нас напраслину возвели; давить начали, чтобы мы его сдали, укоризненно произнес Кореец. - А он давно от рук отбился.
- И что это значит?
Кореец потер грудь, слабо кашлянул, скривился от боли, попытался глубоко вздохнуть. Перевел дух. И сказал:
- Я его на базар притянул. А он меня пытался загасить.