Страница 8 из 95
— Виктор Иванович — с мольбой в голосе, мысленно произнёс я. — Не дайте умереть человеку. Покормите меня, хоть чем нибудь.
— Антон. А вы случайно не голодны? Завтракали сегодня? — тут же спросил подопытный. — Что то вы выглядите неважнецки.
— Если честно — нет. Не завтракал. Да и ужин пришлось пропустить — радостно сказал я. — С деньгами напряг. Не рассчитал немного, вот и экономлю на еде.
— А ну ка, вставайте! — смахнув рукой почти проигранную партию, сурово сказал мужчина. — У меня конечно разносолов нет, но уж чаем с сухарями я вас напоить сумею.
— Бинго! Я вытянул счастливый билет! Голодная смерть мне теперь не грозит! И чего это я раньше не попробовал просить милостыню, с применением потусторонних сил? — радовался и спрашивал себя о вещах, лежащих почти на самой поверхности.
Виктор Иванович с трудом дотягивал до моего плеча и мне приходилось наклонять голову, чтобы разглядеть щетинистое, скуластое лицо, когда он упрямо твердил о моём таланте, о необходимости сегодня же приступить к ежедневным занятиям шахматами и его готовности выступить в качестве моего внештатного тренера. Я даже не кивал головой, просто смотрел, слушал и молчал. Какие шахматы? Какой тренер? Меня вот вот вывернет наизнанку, а мне тут пытаются втолкать в уши, что я талант.
На моё счастье, сожители шахматиста по временному пристанищу, были уже на ногах и к нашему приходу успели вскипятить чайник. Кандидату в тренеры оставалось лишь бросить мне к кружку щепотку заварки, налить туда горячей воды и вывалить на газету пару сухарей. Я успел сделать несколько живительных глотков обжигающего напитка прежде, чем меня представили и предложили познакомиться с двумя мужчинами приятной наружности, имеющими в своём распоряжении такие проницательные глаза, от которых хотелось либо задружиться с ними на веки вечные, либо не встречаться больше никогда.
— Значит, тот самый Антон? — протягивая мне руку, сказал один из них и сразу же назвался: — Петр Сергеевич.
— Аркадий — просто озвучил своё имя другой, хотя возраст его ничем не отличался от возраста его приятелей.
— Антон — кивнул я обоим, пожав крепкую ладонь первого.
— Так что, неужто действительно, самородок? — обращаясь к пришедшему вместе со мной мужчине, спросил Пётр Сергеевич.
— Можешь сам убедится! — чему то возмутился Виктор Иванович и высыпав шахматные фигуры на песок, перемешанный с каменной крошкой, принялся их расставлять на доске.
— Да, погоди ты — остановил его Аркадий. — Ты сначала гостя накорми, а потом в печь сажай. Видишь парень чуть ли не давится. Открой ему лучше паштета банку, что ли. Чего одними сухарями пичкаешь?
День удался на славу. Два завтрака, обед из трёх блюд, три перекуса и плитка шоколада «Особый», выигранная на спор. Мог ли я о таком мечтать утром? Между прочим, название сладкого продукта я с гордостью прочитал сам. Научился это делать. Виктор Иванович, ближе к ужину, после моих феерических выступлений, заведших его друзей в эмоциональный тупик, извлёк из недр своей крохотной палатки тонкую брошюру и попытался всучить её мне. Для изучения. Кое как отбился, сославшись на отсутствие в нашем лагере света. Тогда наставник сам решил меня приобщить к решению шахматных задач, зачитав нудное вступление какого то гроссмейстера, чтобы нерадивого ученика, что называется проняло. Меня и проняло. С первых строк я следил за словами, написанными на бумаге и ловил их на слух. Мужчина читал с выражением и интонацией, а мой мозг, без особых усилий, фиксировал, какая из букв, как произносится. Трёх страниц убористого текст мне хватило, чтобы изучить алфавит русского языка полностью, я на это надеюсь. Во всяком случае, сохранённых в памяти букв было достаточно, чтобы прочесть пару строк самостоятельно. Не знаю, всегда ли был таким внимательным, но скоростная обучаемость меня крепко обрадовала, ещё бы с цифрами, так же быстро разобраться и можно считать, часть скользких вопросов, выданных самому себе, отпала. А там глядишь голова, или счастливый случай и всё остальное восстановят.
Общим голосованием, по очереди обыгранные мужчины, оставили меня ночевать у себя. Засиделись допоздна, а бродить впотьмах, по узким тропинкам и скалистому берегу, они мне не позволили. Не захотели губить талант в таком юном возрасте. Аркадий презентовал мне надувной матрац, Виктор Иванович выделил от своих щедрот шерстяное одеяло, не остался в стороне и Пётр Сергеевич, открывший к ужину металлическую банку консервов, теперь я знаю — это так называется, с шикарной надписью «Крабы», и заставил меня в полном одиночестве слопать её содержимое. Внутренности банки совсем не походили на кильку и я с аппетитом умял крабов, повышающих интеллект и ещё чего то там, если верить словам дарителя.
Перед сном люди, лежавшие под тряпичными крышами, очень долго болтали и не только обо мне, и моих феноменальных способностях. Говорили про последний съезд партии, про доклад генерального секретаря, товарища Кунаева, про смену генеральной линии, о своих впечатлениях от всего этого. Интересно было их слушать или нет? Однозначного ответа, у меня, не имеется. С одной стороны услышал порядочно нового, с другой убедился, как много не помню. Ни съезд, ни КПСС, ни товарищ Кунаев, в знакомых у меня не числились. И то и другое воспринял, как данность, отложил в голове, и со спокойной душой заснул, с огромной надеждой на светлое завтра.
Новый день принёс новые знакомства и массу положительных впечатлений. Предприимчивый Аркадий узнав, от Виктора Ивановича, о моём бедственном финансовом положении предложил мне немного подзаработать, головой. Сопротивляться не было никакого резона. Нет, я могу вечно питаться у этих мужчин, зная, что сумею сделать так, чтобы мне не отказали. Но смогут ли они вечно жить на этом берегу, при том, что отпуск у них всего двадцать четыре дня и часть его уже безвозвратно потрачена.
— Я не против. А, где? — с готовностью принял я заманчивое предложение.
— Поведём тебя в гости, к любителям острых ощущений — обозначил Аркадий маршрут нашего движения.
— К Жорику? — спросил его Виктор Иванович.
— К нему родимому — утвердительно кивнув головой, ответил мужчина.
— Так они вроде только в преферанс играют? — встрял в разговор Пётр Сергеевич и спросил меня: — Ты как, могёшь в него?
— А, что это? — не понимая о чём идёт речь, уточнился я.
— Понятно — ответил интересующийся, не вдаваясь в подробности.
— В шахматы там тоже играют, я видел — успокоил всех Аркадий. — Есть у них любители. Наша главная задача наживку забросить, а там Антоха им покажет, почём фунт изюма. Пару человек мы точно заманим. Крохи конечно, но парню и это в радость.
Шли долго. Петляли и по возвышенности, и к воде два раза приходилось спускаться, но добрались без происшествий. Очередной мужской коллектив насчитывал семь человек и имел массу внешних отличий о того, что приютил меня на ночь. Во первых люди были здесь сплошь плотного телосложения, как на подбор, во вторых палатки у них были неодинакового, бледно зелёного цвета, что при общей скудости цветовой гаммы сразу же бросалось в глаза. Две ярко оранжевые, столько же голубого и три солнечно жёлтых, украшали собой ничем не примечательный уголок природы. А ещё местные жители имели очень бледный вид, в отличии от тех, с кем я пришёл. Почти такой же, как и у меня, хотя проживали они на берегу моря, далеко не первый день.
— Привет честной компании! — поздоровался Аркадий с хозяевами. — Гостей принимаете?
— Гости? С утра? Это же нонсенс, Аркаша! — ответил ему, один из них.
— Так мы не с пустыми руками Жора — возмутился мой знакомый и вытащил из тряпичного пакета бутылку, очень похожую на ту из которой мне наливали одним погожим вечерком.
— Проходи — широко раздвинув руки и улыбаясь, пригласил его возмущавшийся до этого, мужчина.
Бутылку разлили на девятерых человек. Виктор Иванович не пил вообще, а меня разливающий проигнорировал, но в обиде на Аркадия я не был. Пробовал уже эту гадость. Спасибо. Больше не хочется. Опорожнив кружки и странные раздвижные стаканчики, мужчины поговорили о разных мелочах, погоде, женщинах, а когда основные темы закончились, один из местных, кажется Алексей Сергеевич, имена хозяев я умышленно не запоминал, не видел в этом смысла, спросил: