Страница 9 из 63
1.5
В какой-то момент его бессмысленное и никому не нужное путешествие оборвалось. Он выпал из него, будто на трассе метаразума некто оставил открытым люк, в который мальчик и провалился. Падение его сопровождалось звенящей тишиной. Что есть страх и что есть крик? Марк забыл об этом, забыл о том, что нужно паниковать при падении, и поэтому просто существовал, не думая ни о чём и ничего не чувствуя. В молчании же он и рухнул во что-то тёплое, влажное и мягкое, как перина. Коснувшись земли, Марк услышал всплеск и короткий писк. Было темно. К мальчику стала возвращаться человечность. Скоро он очнулся от своего сна и начал шевелиться. Пока ещё его тело лишь чуть дёргалось и дрожало, ровно как и его разум, но постепенно движения становились всё более активными и живыми. Его пальцы сжимались, стискивая в кулаке нечто, напоминающее слизь, внутри которой ещё и плавали кусочки чего-то твёрдого, но легко крошащегося, как крошки засохшего хлеба. Лежать в этом было приятно и тепло, ведь слизь имела температуру разгорячённого человеческого тела, а под ней покоился пол: тоже мягкий и податливый, но напоминающий по ощущениям скорее кусок свежего мяса.
Медленно Марк приподнялся над землей и сел. Какая-то тяжесть давила на его грудь и едва заметно тянула вниз. Мальчик опустил руки на низ живота и стал медленно вести их вверх. Посреди грудной клетки он нащупал комок шерсти. Сначала, только дотронувшись до него, Марк отдёрнул руку в сторону и весь напрягся, даже шею, и ту мышцы сдавили, будто бы верёвкой. Ему показалось, что нечто гадкое растёт прямо из его груди. Секунду или две он сидел на месте, пытаясь перебороть чувство омерзения, после чего снова дотронулся до комка на груди, но одним лишь мизинцем. Несколько раз он тронул едва различимый в темноте силуэт кончиками пальцев: всеми пятью, по очереди; а затем схватил его и разом отодрал от груди. Перехватив комок, мальчик потискал его, покрутил, повертел и пришёл к выводу, что это не что иное, как дохлая крыса. Видимо, тот писк, который Марк услышал при приземлении, был её последним издыханием. И только осознание этого добралось до заиндевевшего сердца, как Юмалов ощутил себя чем-то вроде неумолимого божественного рока, ниспосланного разгневанным демиургом на провинившуюся крыску. Переваривалась эта мысль внутри Марка недолго, так что совсем скоро он цокнул языком и выплюнул её, мгновенно забыв.
Дальше юноша стал пытаться выяснить, где он находится. Его руки стали, как пауки, ползать вокруг и всё щупать, щупать, щупать. Скоро он более или менее разобрался с этим вопросом. Выяснилось, что находился он в скромном по своим размерам туннеле, потолок которого дышал прямо на затылок Марку в каких-то трёх сантиметрах от него. Стены также были стеснены и неуютно близки, а позади – тупик. Путь оставался лишь один – ползти вперёд. Так он и сделал. Копошась в вязкой жиже, скользя и падая, он медленно двигался вперёд. И со временем окружение становилось, пускай и совсем немного, всё светлее. Скоро Юмалов увидел увядание черноты и воцарение красного света и красного цвета. Нечто бледно-бордовое заливало туннель своими лучами, освещая почти бесцветную, разве что чуть зелёную слизь и красную от крови плоть, спрятанную за ней. Он будто бы полз внутри чьих-то кишок.
Когда появился свет, перед глазами Марка замаячила уверенность, что выход уже близко, но после этого он безостановочно полз ещё час, и ничего не менялось. Странная бесконечная кишка, уходящая под небольшим уклоном вверх.
Путь был долгим и не собирался кончаться, в отличие от сил мальчика. Каждым своим движением он словно выкидывал за свою спину их часть, чтобы те, напротив, толкнули его чуть вперёд, а сами сгинули в глубинах этого туннеля. И к тому моменту, как Юмалов осознал, что выход даже не близко, сил в его теле осталось совсем мало. Нужно было остановиться, чтобы те, кого он бросил, доползли до него и вернулись обратно в тело. Марк так и сделал. Сев на месте, он закрыл глаза и стал тяжело дышать, чувствуя, как невидимые глазу, но живые и разумные частички его сил запрыгивают прямо в широко раскрытый рот и растворяются в лёгких. Отдых был ему необходим. Хоть пятнадцать минут, и юноша уже был бы готов снова взбираться наверх. Но даже этого времени ему не было дано: что-то ползло за ним. Поначалу Марк ощутил это кожей. Но не внешней её частью, а внутренней. На той спрятанной от глаз, обратной стороне нечто стало колоть его и толкать, словно пытаясь поторопить. А затем и уши уловили тихий, почти неслышимый звук, исходящий из глубин алых кишок. Нет, это был даже не звук, а лишь его тень. И эта тень приближалась к Марку. Эта тень приводила в ужас его тело, отчего то кололо маленькими иголками само себя.
– Оно не… мне нужно ползти, – прохрипел юноша губами настолько сухими, что в них въелись и расположились каналы Гранд-Каньона, и сказал он это очень тихо, аккуратно, почти беззвучно, однако губы всё равно треснули. Тоненькие струйки крови полились из ранок, как вода из ключей. Коснувшись их языком, он попробовал кровь на вкус, а затем смазал и увлажнил ею губы. Теперь его рот пах характерным железным запахом, и, учуяв это, существо позади стало двигаться быстрее. – Чёрт.
Теперь Марк точно знал, что ему необходимо двигаться вперёд и просто нельзя останавливаться. Он должен всё ползти и ползти в этой бесконечной слизи… но доползёт ли он? Да и куда? Куда он вообще направляется, какова цель? Было очевидно, что и цели-то толком нет, лишь бессмысленное приключение, от которого было бы так сладко отказаться. Но ему должно было ползти, дабы та неизвестность и опасность за спиной не добралась до него. И от осознания этого сердце Юмалова сжалось и закололо. Если он хочет жить, то должен карабкаться наверх – выбор не то чтобы большой: умри сейчас или ползи в отчаянной надежде на хоть какой-то выход, коего скорее всего и не будет.
– Вот всегда так, – прошипел Марк и стрельнул раздражённым, злым взглядом в пустоту перед ним. Кулаки его сжались до покраснения.