Страница 7 из 63
Ловко перескочив через небольшой парапет, отделяющий территорию школы от остального мира, он побежал по тротуару. Под ногами скользил мокрый снег и он очень надеялся, что не подскользнётся. К тому времени за ним уже началась погоня, сопровождаемая яростными криками, полными оскорблений и обвинений в трусости. А призывы остановиться и «принять свою участь» лишь всё более подстёгивали Марка рвать ноги, как только мог. Вправо, в переулок. Там какие-то грузчики разгружали большую фуру. Прикусив губу, он изо всех сил вбежал в небольшой промежуток меж двумя мужиками, едва не сбив их с ног. Прямо! Запинаясь и скользя чуть ли не половину пути, он выбежал из переулка и оказался у широкой дороги. Она была заполнена тарахтящими коробками на колёсах. Не рассчитав своей скорости, мальчик не успел вовремя затормозить и вылетел прямиком на проезжую часть. «Ну вот и помирать пора», – подумал Марк, наблюдая, как автобус стремительно мчит прямо на него, словно хищная ракета. Однако каким-то чудом ему удалось в последний момент прыгнуть в бок и уйти от столкновения. Странным здесь было то, что он и не думал о прыжке – просто стоял и ждал, чем же всё разрешится, а тело всё сделало само. Наверняка это были инстинкты, но он чётко почувствовал в тот момент, что не сам управляет своим телом, что разум его лишь узник, а не повелитель. Тем временем погоня не думала прекращаться, так что мысли его не успели углубится слишком сильно. Преследователи во всю свою прыть бежали по его следам, что правильно, а то какими бы они были преследователями, если бы не преследовали? Рядом стояла остановка, на которой как раз остановился автобус, что чуть было не задавил Марка. Недолго думая, мальчик подбежал к нему и запрыгнул внутрь. Двери закрылись. Колёса закрутились. Погоня кончилась.
Усталый, Юмалов сел на первое попавшееся свободное место. Рядом с ним расположилась добродушного вида старушка, и вообще весь автобус был заполнен лишь этими самыми добродушными старушками. И все они были одеты во что-то похожее на халаты. Наверное так удобно. В общем, ехать было спокойно, пока на следующей остановке внутрь не влез пьяный, едва держащийся на ногах мужчина, внешне напоминающий цыгана. Он медленно осмотрел автобус прищуренным взглядом и сел на сидение аккурат напротив Марка. Мальчику тут же подумалось: «Ничего хорошего от этой поездке не жди». И правда, стоило пьянице только заприметить красные волосы Юмалова, как он и сам покраснел. Несколько секунд он водил глазами из стороны в сторону и вверх-вниз, будто бы думая: а не показалось ли ему? Может, только он один это видит?». Убедившись, что волосы и правда красные. Цыган пнул ногу Марка.
– Э-эй! Ты чё, маляр? – спросил он.
Марк не отвечал и старался делать вид, будто не слышит этого человека.
– Ты чё, оглох? Я спрашиваю: ты чё, маляр? – он вновь пнул мальчика
– Не трогай пацанёнка, чего он тебе сделал? – вмешалась та самая доброго вида старушка, сидящая рядом.
– Не ле-е-зь! Он чё, маляр? Почему он так выглядит? Разве такие за нас воевали?
– Где воевали?
– Да на войне, где же ещё?!
В прошлом, при таком случае, Марк бы весь дрожал и старался бы уйти куда-нибудь вглубь автобуса. Сейчас же он скучающе смотрел в окно и просто ждал ближайшей остановки. А вот и она. Раздражённо отдав деньги водителю, он сошёл с автобуса. И вслед ему последовало лаконичное: «тьфу!».
Примерно через час после этого случая Марк оказался дома. Там вовсю проходили приготовления к новому году. А он был уже послезавтра. Весь оставшийся день прошёл скучно и просто, мальчик даже ни разу не использовал свою способность и не удосужился поднять уровень ещё хоть немножко, даже и для интереса. Он был занят своими обыденными делами. Так он сидел в своей комнате и читал «Размышления» Марка Аврелия, как вдруг в комнату вошла его бабушка. Она нагнулась и стала высматривать автора на корочке книги.
– Ага! Дурак! Учишься жить у мёртвого! Он ведь умер! Нельзя у него учиться жить! – закричала она, выхватив книгу, и бросила её в стенку. Под глазом у неё ярко светился фингал. Затем она будто бы опомнилась и принялась поднимать с пола книжку.
– Жизни только у мёртвых и можно учиться, – шёпотом сказал Марк, когда бабушка отвернулась.
Солнце медленно взбиралось на облачную гору. Настало предновогоднее утро. Дедушка Марка был очень счастлив, развешивал по всему залу шарики и «дождики», а также приколачивал к плинтусу мишуру. «Красота!» – приговаривал он. Зайдя на кухню, Марк увидел, как в духовке жарились курица и утка. Они почему-то не были завёрнуты в фольгу или что-либо в этом духе, нет, они просто лежали там. «Наверное, так надо», – подумал мальчик.
Бабушка же, напротив, была очень недовольна буквально всем, что происходило вокруг – это читалось по её глазам. Поэтому Юмалов всеми силами старался не показываться ей на глаза, дабы не раздражать её ещё больше: ему было жалко старуху. Ходя по квартире, она то и дело охала, а иногда и ахала, всем видом показывая свою всепоглощающую усталость. Иногда, когда он уходил в свою комнату, старики начинали кричать и ругаться, думая, что он их не слышит. Но это нисколько не огорчало Марка, потому как было абсолютной нормой.
Так, незаметно, прошёл весь день, в течение которого мальчик просто старался не отсвечивать и тихо читал себе. Было восемь вечера. Совсем опьянев, дед уснул, пока смотрел телевизор. Уже приготовились утка с курицей. Бабушка пригласила Марка за стол. На тарелке красовались ножка от курицы и гречка, запечённая внутри утки.
– А ты есть не будешь? – спросил Марк.
– Нет, у меня пост, я себе отдельно приготовлю позже.
– Ладно, – как-то неловко произнёс он и стал медленно есть курицу. – А почему она с кровью? Будто бы сыровата…
– Не знаю, это твой дед готовил.
Спустя всего полчаса мальчик мучился от такой невыносимой боли в желудке, что искренне желал вспороть себе живот, лишь бы спастись от этого гадкого чувства, будто внутри него эта самая курица ожила и танцевала заули. Порядка часа он пролежал на кровати, изнывая от боли и всё подступающей рвоты. О! Как он ждал момента, когда же его, наконец, вырвет. Однако это не происходило и не происходило. Так что в момент, когда это случилось, он почувствовал, что вместо курицы у него в животе поселилось счастье. Правда, добежать до туалета он не успел – тот был слишком далеко – и вся непереваренная пища отправилась в ванну. А она, по всей видимости, обиделась на это и засорилась. Впрочем, понять её было можно – наверное, ещё никогда из рта Марка не выходило столько мерзости. В итоге в ванной комнате стоял ужасный запах и на её пороге стояла хмурая, злая старушка. Марку было невероятно стыдно перед ней, но в то же время он был безмерно рад, ведь боль стала медленно спадать.