Страница 54 из 63
– Да это всё нашенское образование! Не учат их ничему, – сказала мужу женщина.
– Не образование это, а в семьях никто не воспитывает, вот и всё.
Подслушивая этот разговор, Юмалов молча проследовал за ними и вошёл в банк. Ему чудовищно хотелось высказать своё возмущение: и то, что он не такой, как все эти юродивые подростки, и то, что это их поколение воспитало нынешнее, и то, что они уж точно не хуже прошлых поколений и много чего ещё, что всегда хочется высказать предкам, но никто никогда не высказывает, а если и высказывает, то вызывает у них лишь смех и ещё большее презрение. В конце концов, Марк сдержал этот глупый порыв и просто промолчал, ведь не было никакого смысла вступать в спор, они – эти самые споры – всё равно бесполезны, лишь нервы расшатывают. Да и его мысли отвлеклись на нечто более важное, чем пара старпёров: красота помещения.
Внутри здание было очень величественным. Высокие потолки напоминали собой лепестки кислицы, закрывшиеся на ночь. Острыми краями мраморно-белые части потолка сталкивались друг с другом и в точке их соприкосновения вырастала величественная люстра, распадающаяся множеством хрустальных капелек, что отражали жёлтый, искусственный свет. Внизу же находились обыкновенные полупрозрачные кабинки с офисными столами и офисными же рабочими внутри них. То и дело кругом стучали и щёлкали клавиши клавиатур, что входили в резонанс в древним величием здания. Эти кибитки было будто бы призваны в это место, чтобы опорочить его и привести к равновесию. Вместе они представляли Инь-Ян. А в окнах тем временем утренним огнём горели фрески. В углах банка стояли горшки с очень крупными растениями, очевидно тропического происхождения. Их широкие листья порой заглядывали внутрь кабинок, словно любопытные звери, и тогда рабочие своими канцелярскими ножницами отрезали кончики больно любознательных листов, отчего те смотрелись какими-то рубленными и квадратными.
Встав прямо посреди банка, будто статуя Асклепия в Эрмитаже, что исцелил Плутоса – бога богатства – от его слепоты, Марк ощутил странную лёгкость во всём своём теле. Вновь бросив взгляд на обрубленные кусты, юноша заметил, что их листья медленно плывут вверх, словно находясь в воде. И тогда Юмалов понял, что тоже вот-вот оторвётся от земли и воспарит. Вот и ручка у одного из сотрудников банка целеустремлённо поплыла ввысь, но работник в последний момент протянул свои короткие пальцы, схватил ими ручку и стал что-то писать у себя на столе. Наконец и Марк, не выдержав, оттолкнулся ногами от земли и воспарил. Плавая, будто в воде, он медленно летал над головами уткнувшихся вниз посетителей банка. Все они были очень разные: старые и молодые, женщины и мужчины, медленные и расторопные, красивые и уродливые, живые и мёртвые. И каждый, к большому удивлению Юмалова, казался реальным, полным своих мыслей, мечт, надежд и страхов. Эта мысль не понравилась парню и он отвернулся от людей: развернулся на спину и уткнулся носом в потолок.
Оттолкнувшись носком своего ботинка от ближайшей кабинки, Марк взмыл ещё выше и полетел вперёд. Так он долетел аж до стены, коснулся её вытянутыми вперёд ладонями и оттолкнулся обратно. Пролетая над рядами одинаковых в своём крайнем минимализме кабинок, он вдруг почувствовал, как что-то ударило его по спине. Нахмурив брови и повернув голову вниз, он увидел, как одна из работниц банка – тощая, немного горбатая девушка с самодовольными, ехидными, маслеными глазами – кидает в него ручками, что кучей были воткнуты в спину пластмассового ёжика, стоящего у неё на столе, и заменяли ему иголки.
– А ну слезай оттуда! – злобно крикнула она, сверкнув своими серыми, свирепыми глазищами на Марка.
– Я разве вам мешаю? – спросил парень, ощущая при этом странное покалывание в районе груди, вызванное не то раздражением, не то каким-то страхом, не то чем-то ещё.
– Мешаешь! Припёрся тут пьяный и летаешь, а ну быстро спустился и свалил вообще из банка!
– Не пьяный я! – возмутился Марк.
– Ага, будто я не вижу.
Тут женщина достала из под стола трость с закруглённой наподобие крюка рукоятью и, схватившись за противоположный её край, попыталась зацепить Марка за ногу и спустить на землю. Растерявшись, Юмалов стал судорожно осматриваться, будто ища помощь в спасении от сумасшедшей тётки, но ловил на себе лишь неодобрительные и хмурые взгляды, будто всех ужасно бесил тот факт, что он не остался крепко стоять на земле, а взлетел – ишь какая некультурщина! И это-то при людях-то! Такие взгляды привели Марка к ещё большей растерянности и он было уже подумал, что пора воплощать план в жизнь и уж было полез рукой в карман, но не набрался сил и плюнул на эту затею – потом. К тому времени женщина уже почти зацепила его и юноше пришлось начать брыкаться, дабы не быть пойманным треклятой тростью. Он снова посмотрел на опухшее лицо сотрудницы банка и увидел под её глазами большие синие мешки. Ему внезапно почудилось, что если она его зацепит, то он, несомненно, упадёт прямиком в эти мешки и застрянет в них, будто детёныш кенгуру. После этой мысли Марк стал отбиваться с ещё большей силою. И, один раз удачно оттолкнувшись от трости, улетел выше, к потолку, где достать его было уже не так и просто. Ухмыльнувшись, он победным взором окинул женщину. Впрочем, ему было не очень уютно смотреть на неё, ведь в глазах у той явно читалась вся её жизнь: многочасовая, рутинная работа, дома муж, вызывающий лишь чувства ненависти да злобы, нелюбимые дети, домашняя рутина, готовка, стирка, ночью детский плач, не дающий спать, с утра снова работа. Этот взгляд очень смущал юношу, вызывал невыносимую тоску в его душе, а потому он, не выдержав, отвернулся и снова лёг на спину.
Спустя несколько мгновений, Марк почувствовал что-то странное в своём животе. Положив на него ладонь, он ощутил, как с десяток больших, склизких и мокрых глаз быстро двигались под его одеждой. Словно инопланетные жуки или паразиты, они копошились в нём, пытаясь выбраться из под одежды и окинуть окружение своим отвратным и до жути любопытным взглядом. Марку вдруг стало плохо. Его бросило в жар и дыхание стало прерывистым. Бледное лицо его приобрело красный оттенок.