Страница 20 из 63
– Если я напишу книгу… то согрешу перед человечеством. Я не смогу написать то, что толкнёт людскую расу и культуру вверх, а значит, дам ей лишь лишний груз, который будет всё сильнее тянуть её вниз. Людское общество и так находится в состоянии неумолимого декаденса, и любая книга будет только ухудшать это положение. А камешек на камешек – там и горе недалеко появиться… Было бы лучше вообще подчистую стереть человечество, его культуру и отстроить заново. Так было бы даже проще, – Марк задумался, и, будто лампочка, в его голове загорелась Идея, которая позже превратит мальчика чуть ли не в мономана.
И полностью погружённый в свою идею, Марк замолчал, замер, раскрыв широко рот и уткнув глаза в землю. Это продолжалось несколько долгих секунд, во время которых Полина немного хмуро оглядывала мальчика, пытаясь понять, что с ним не так и почему его вид такой жуткий.
– Ты очень странно говоришь, Марк. Словно и не ты вовсе, а твоими устами управляет кто-то другой.
Эти брошенные Полей слова вызвали у Юмалова глубочайшее потрясение. Он прикрыл рот руками и с ужасом посмотрел на девушку. Несколько секунд длилось напряжённое молчание, после чего он вдруг развернулся и убежал, повторяя при этом себе под нос: «Нет, нет, быть не может, нет».
Когда же мальчик вбежал в свою палату, то чуть не врезался в массивную фигуру Ромы, смотрящего на него с нескрываемым презрением.
– Малина, знаешь, чё меня в тебе бесит?
– Что же? – едва сдерживая раздражение и злобу, спросил запыхавшийся Марк.
– Твои нравоучения.
«Это он к чему? Это он с чего вдруг? Да я ему вообще ни слова ни сказал за всё это время. Понял, я понял! Не его слова это были, его устами говорил автор. Вот же… да пошёл ты! Как же… как же я тебя ненавижу», – уткнув лицо в одеяло, думал Марк спустя пять минут и всё время злобно рычал, отчего соседи по палате поглядывали на него с недоумением.