Страница 8 из 11
— Скажите, любезнейшая, вы всегда себя так странно ведете ночью? — спросило это божественное тело. Красный помидор вместо моей головы я поднимать не стала, зная наперед: будет издеваться, шутить или, возможно, опять сделает каменное лицо.
— Эм, достопочтенный ректор Глениус Сегдиваль, — спокойно начала я (и откуда во мне столько выдержки, ума не приложу), — а вы часто затаскиваете к себе в постель своих студиоз?
Что я сейчас ляпнула?!
К чести сказать, маг остался стоять прямо, и не предпринимал никаких попыток к моей экзекуции. Только тихо поправил:
— Будущую студиозу, смею заметить. — И, глянув куда-то за балдахин, добавил: — До вашего зачисления в академию еще пятнадцать минут.
— А-а-а-а, — сподобилась я на ответ.
Запах его мыла или одеколона щекотал мне ноздри, и я чудом не чихнула.
— Вы забыли добавить букву «Д», — слегка улыбнувшись, сообщил мне архимаг всея академии. После чего все-таки отодвинулся от меня, наклонился и достал из тумбочки еще одну чистую рубашку. Кстати, такую же, как у меня. Дура! Это его же рубашка!
— Скажите, пожалуйста, а моя одежда еще не высохла? — робко промямлила, совсем упав духом. Вот вляпалась же. Вендетта… Ага, щас!
За что уважаю этого дяденьку… на конструктивные вопросы он отвечает так же. В смысле тоже конструктивно:
— Сейчас проверю. Вы голодны?
— Зверски, — сказала и поняла, что права.
— Сейчас вернусь. — После этих слов он скрылся почему-то за дверью лестницы на крышу. В столовую ближе через спуск башни. Хотя, помня свою недавнюю пытку в сотню ступенек, я уже не была в этом столь уверена. Вернулся он всего через пару минут. Удивительно просто. От металлического подноса с крышкой пахло чем-то божественным.
— У меня две новости, — начал Глениус, но, зная наперед, что наши препирательства могут растянуться надолго, я его перебила.
— Давайте начнем с хорошей, — сказала, прикидывая, где бы разместиться, чтобы вкусить сию ароматную пищу.
Маг меня опередил, вручил мне поднос и поманил пальцем.
— Сегодня приехал наш шеф-повар. Уезжал повидаться с родственниками. — Взглянул придирчивым взглядом на стол: — Для меня он никогда так не старался, но, узнав, что у меня гости, превзошел даже самого себя. — Пока Глениус все это говорил, успел взмахом руки свернуть карту, приставить ее к стене и переместить стопки листков на полки.
— И это, безусловно, хорошая новость, — закончила я за него и, не дожидаясь архимага, водрузила поднос на уже очищенную от бумаг столешницу. Села на кресло тут же.
— Кто вам такое сказал? — Во время этих слов ректор перехватил мою руку и сам поднял крышку. На подносе буйство красок радовало и пугало одновременно.
— Это как? — Недоумению моему не было предела, пахло чудесно, выглядело шикарно. В чем подвох?
— Половина здешних ингредиентов содержит афродизиаки. — Грустная улыбка архимага свидетельствовала, что он этому явно не рад.
— Не знаю, что это такое, но нос меня не обманет, — сказала, спешно подцепив лежавшей тут же вилкой свой первый кусочек. Это была рыба. Божественная, мягкая, сочная и такая… Мм, язык проглотишь.
Я остервенело накинулась на блюдо, совершенно забыв о приличиях. А между тем настроение моего спасителя от голодной смерти портилось с каждым моим укусом. Не пойму я его. Еда как еда. Нет, не так. Божественная!
— Ну что ж, похоже, поздно уже предупреждать. — Махнув рукой на свою серьезность, архимаг налил себе вина, прилетевшего на стол вместе со стаканом от соседней полки. Опустошил разом половину и принялся за свиной окорок, взяв столовые приборы.
Ел размеренно, с грацией аристократа. Мне даже как-то стыдно стало, и я, приосанившись, уже с меньшим энтузиазмом ковыряла вилкой отодвинутый на свой край подноса кусок куропатки. Потом не выдержала и все-таки плюнула на этикет, взяла мелкую птичку в руки и начала обгладывать как и всегда, попеременно облизывая пальцы. Улыбка не сходила с лица Глениуса даже по завершении трапезы. Чего это он там себе удумал!
Заметив мой нахмуренный лоб, он попытался сделать серьезный вид, но напрасно, его лыба никуда не делась. Я не выдержала первой и решила уточнить:
— Я странно выгляжу?
— Нет, все замечательно. — Его заявление заставило меня задуматься еще больше.
— А что тогда? — Мой вопрос заставил его улыбнуться еще шире. Во дает! Я же ничего такого не сказала и не сделала! Или все-таки сделала?
— Это смотря о чем вы спрашиваете. — Своим пояснением Сегдиваль не внес абсолютно никакой ясности. Но лыбиться продолжил, как и говорить: — До вас еще не дошло, возможно, вы более устойчивы к кулинарной алхимии. А вот мне уже весело. На следующей стадии, боюсь, мне придется вас покинуть.
— Ничего не понимаю. А что там с платьем? — решила напомнить ему про вторую новость.
— Ах да, хорошая новость, — все так же с улыбкой промолвил маг Глениус. — Я опробовал метод Виеды, получилось его высушить.
— Но тогда где оно?
— А вот теперь плохая новость, — сообщил так же через тридцать два зуба архимаг, — после такой сушки, боюсь, оно не пригодно к носке…
Нет, он точно издевается! Поэтому решила уточнить:
— Как это?
— Лея, вы только не волнуйтесь, к утру я привезу вам новый ворох платьев, а сейчас ложитесь спать и постарайтесь уснуть, а мне… — С этими словами он поднялся из-за стола и сорвался на бег, уже в дверях на лестницу бросил: — Пожалуй, мне пора вас покинуть.
И он исчез за дверью.
— Так. Все становится еще веселее. — На этой ноте решила пройти на крышу и глянуть, что же там случилось с платьем. Вышла. Увидела обугленную тряпку, висящую на стоявшей тут же металлической вешалке. Разглядеть в этом мое бывшее красивое платье было отнюдь не просто. Я бы сказала — невозможно.
Хорошо, что волосы мне сушила Виеда, а не этот. Иначе ходить мне лысой. И тут произошло то, о чем предупреждал Глениус. Расхохоталась, и меня накрыло безудержным весельем. Я чуть не прыгнула с крыши, просто так, потому что потому. Но внутреннее чувство самосохранения заставило меня вернуться в комнату. А вот там я уже оторвалась по полной. Как уснула — не помню. Но последнее, что я делала, это рядилась в сорванные с балдахина шторы. А что, бордово-красные, расшитые золотыми нитками, чем не платье? Вот и я об этом подумала…
Проснулась на полу, лежа на ворохе бордовых тряпок. Внизу раздавался протяжный звон — сигнал к началу занятий. Ох, который час? Подняла свое воронье гнездо, это то, которое голова и волосы. Коса моя была растрепана, во все стороны торчали всклокоченные пряди. Встала и ощутила неимоверную легкость во всем теле. Мама… Я была голая! Спешно закуталась в тряпки, на которых лежала до этого. Вовремя. В это самое мгновенье вошел уже серьезный ректор. Буднично оглядел обстановку. Кругом творился сущий бардак, вокруг стола валялись листки, карта была развернута и чем-то почеркана. Подушки раскиданы. Дверь в ванную висела на одной петле. Вот что я с ней делала, хоть убейте — не помню!
Потом переместил свой невозмутимый взгляд на меня и так же спокойно сказал:
— Вот ваши платья. — После этих слов архимаг поманил пальцем, и в дверь влетел десяток платьев разных расцветок. Они планировали мимо меня, аккуратно укладываясь на кровать. Заметив красное, недолго думая схватила его в полете и чуть не осталась совсем без одежды. Вовремя удержав кусок балдахина, красная от смущения сообщила:
— Пожалуй, выберу это.
— Отнюдь. Я бы попросил во время занятий носить форму. — Грозный вид ректора не допускал никаких возражений. Если бы не знала наверняка, то никогда в жизни не поверила бы, что такой серьезный дядя вообще умеет улыбаться.
— Как скажете. — Смиренно подошла к кровати, одной рукой придерживая тряпки, другой подняла платье-форму и пошла одеваться в ванную. Тут же на тумбочке лежали стопки женского белья моего размера и черные же шерстяные чулки. Испугалась неимоверно. Это когда он успел притащить их сюда? Он меня, получается, видел? Голой? Ой, мамочки!! Как же мне стыдно…