Страница 26 из 32
– Рейст, ты сказал, что был тут не один…
– Да-да, я опять отвлекся на рассуждения о человеческой бестолковости. Какое-то время здесь, говоря простым языком, ошивался Господин Колоды.
– А потом?
– Потом он ушел.
– Стало быть, Господин этот не узник.
– Нет. Как и тебе, ему совершенно плевать на мое жалкое существование. Итак, убийца, воспользуешься ли ты теперь своим правом?
– Каким еще правом?
– Уйти, чтобы больше не возвращаться. Оставить меня наедине с вечностью, в которой нет ничего, кроме паутины над кроватью, пустых шкафов, насмешливых завываний сквозняка и веток, изредка постукивающих в ставни. И еще вскриков, когда кого-то или что-то утягивают под землю корни во дворе. Итак, убийца, решай: готов ли ты бросить меня?
Раллик Ном удивленно посмотрел на яггута.
– Я и не подозревал, что мое бессознательное тело скрашивало твое одиночество.
– Подобная бесчувственность меня уже давно не удивляет.
– Но своим правом я воспользуюсь: уйду и оставлю тебя наедине с твоим миром.
– Неблагодарный.
Раллик накинул плащ и проверил снаряжение. На клинках запеклась кровь, но давно засохла и теперь осыпа́лась, как черный снег.
– Прости, Рейст. Спасибо, что пнул меня по голове.
– Не за что. А теперь поди прочь, ты меня утомил.
Дверь отворилась с громким стоном. Снаружи была ночь, но темноту успешно разгоняли – вверх, к небу – непокорные голубые огни Даруджистана. Где-то за стеной на улицах гремело пьяное веселье. Очередное празднество, очередное бессмысленное гуляние в знак победы над смертью.
Эта мысль всколыхнула душу Раллика Нома, прогнав остатки его долгого сна. Оглянувшись, он разглядел в дверном проеме вытянутый силуэт Рейста.
– И все же зачем ты меня разбудил?
Вместо ответа яггут сделал шаг вперед и грохнул дверью с такой силой, что птицы испуганной стаей взмыли в ночное небо.
Раллик повернулся. По бокам от дорожки в листве змеями извивались корни.
Еще раз проверив кинжалы, он поплотнее запахнул плащ и отправился заново открывать для себя родной город.
Итак, Даруджистан живет шумом и гомоном своих жителей. В угаре веселья несутся они вперед, не заботясь, что станет с ними в следующий миг или в следующем году. Газ вспыхивает голубым пламенем, акробаты и мимы крутятся в толпе, сотни тысяч музыкальных инструментов бьются насмерть на полях песенных сражений, а поскольку звук, если верить ученым, вечен и движется бесконечными волнами, которые не разбиваются ни о какой берег, ни во времени, ни в пространстве, то его течением можно измерять саму жизнь. А значит, и во времена прозрачной, голубой чистоты, и во времена, когда сгущаются тучи, слышен хор, что поет о… гостях и мирах, бессмертных, словно сон.
На вершине одной из башен бастиона стоит женщина во всем черном. Холодным, как у ящера, взглядом она смотрит на простирающиеся внизу крыши, искрящиеся и дымящиеся трубы Гадробийского квартала. Мысли ее, впрочем, далеко – далеко в будущем.
На улице рядом от поместья Колла замер мужчина в плаще, врос в землю, будто камень, а вокруг шумит празднество. Да, видимо, идея открытого возвращения не столь мудра, как казалось на первый взгляд. Так же думал и другой мужчина – помоложе, но с похожей твердостью в глазах, – направляясь к таверне «Феникс».
Далеко от него, в портовом районе, кузнец, его недалекий слуга и женщина, чьи роскошные формы приковывают множество взглядов, идут по гадробийскому ночному базару, и лица их выражают радость и удивление, доступные только приезжим, которые впервые попали в один из величайших городов мира.
Вместе с ними судно покинул и Верховный жрец Тени – вот он ныряет в ближайший темный переулок, за ним движется почти невидимая стая пауков, а следом еще пара десятков бхок'аралов, уже отягощенных новыми подношениями и честно отобранными безделушками – этакий когтистый вихрь, проносящийся сквозь толпу, сопровождаемый вскриками удивления, ужаса и негодования (особенно когда коллекция даров пополнялась кошельками, украшениями и прочим добром, до которого только могли дотянуться цепкие лапы).
Капитан судна сходить на берег не стала. Она переоблачилась в свободное шелковое платье, черное с багровым, что оттеняет ее бледное, как лунный свет, лицо, и хмуро взирает на раскинувшийся перед ней город. В воздухе витает ароматный шлейф, который будит воспоминания… Почему здесь? Неужели совпадение? Но Злоба не верила в совпадения.
Поэтому она и не спешит ступать на каменистый берег – она знает, что ей откроется. Наверное, все-таки стоит повременить.
Чуть-чуть.
Недолго.
В другом районе Даруджистана скобянщик отправил очередное послание магистру Гильдии убийц, после чего уединился в своей потайной библиотеке, чтобы еще покопаться в древних рассыпающихся записях. Где-то неподалеку сидит наемный охранник, весь в потускневших иззубренных татуировках, хмуро глядя на чашу горячего вина со специями в своих могучих, исполосованных шрамами руках. А в соседней комнате, заставляя охранника морщиться, звучит детский смех.
Среди новеньких усадеб, которые отстроили себе бывшие преступные ростовщики, а ныне уважаемые горожане, нищий по имени Торвальд Ном крадучись подбирается к дому, окруженному высокой стеной с шипами наверху. Долг, значит? Ну, это мы легко уладим. Ведь не утратил же он своих навыков! Более того, отточил их во время полного лишений путешествия через полмира. Триумфальное возвращение в Даруджистан еще не состоялось, но утром, утром…
А в комнатке на втором этаже таверны «Феникс» на постели лежит мужчина. Он еще слаб от потери крови, поэтому ходит только в мыслях – по кладбищу прошлого, касаясь пальцами рассыпающихся надгробий и кенотафов, рассматривая пыльные урны, увитые спутанной травой, а сзади тянется тень юности – длинная, бледная, тающая по краям. Свое лицо он потрогать так и не решается, боясь ощутить морщинистые письмена, в которых читаются старость, усталость и увядающая жизнь.
Да, раны плоти залечить еще можно, но вот…
А внизу, в шумной толпе, среди пьяных выкриков и развратных визгов, как мужских, так и женских, пузатый коротышка, сидящий за своим привычным столиком в углу и набивающий рот медовым хлебом, вдруг замирает и прислушивается. Когда над городом отзвонил десятый колокол, он переводит блестящие глазки на вход в таверну «Феникс».
Гости.
Слава и рок, сладостное воссоединение и гнетущая неизбежность, на крыльях того и на крыльях сего, спасение, бегство, грядущие битвы и наглые требования о возмещении – и всего-то за один сплюнутый глоток вина… Какая ночь!
Какая ночь!
Глава четвертая