Страница 18 из 36
В 1860‐е годы в репертуаре балаганов появляются «разговорные пьесы» (постановки с небольшими диалогами) из русской жизни с исторической, военной и бытовой тематикой. Одним из инициаторов этого направления стал конкурент Вильгельма Берга, купец Василий Малафеев300. В «Театре В. Малафеева» (так гласила вывеска на балагане) давались: «Ермак, покоритель Сибири», «Иван Сусанин», «Битва русских с кабардинцами», «Купец Иголкин»301. Берг тоже сближает героя пантомимы с современностью, поставив арлекинаду «Всемирная выставка, или Возвращение Пьеро и Арлекина из Парижа»302, и вводит в традиционный репертуар «комическую сцену» «Путешествие в ад купца Угорелова»303.
Гулянья на Адмиралтейской площади завершились печально: в ночь на 18 апреля 1872 года сгорели театры Берга и Малафеева304.
Однако не пожар послужил поводом для перевода гуляний в другое место: по высочайшему повелению устройство «балаганов, каруселей и проч.» в 1873 году было перенесено на Царицын луг «в виду занятия Адмиралтейской площади под городской сквер»305.
Расположение балаганов на Царицыном лугу в 1870‐е годы часто менялось: они помещались против Павловских казарм, Летнего или Михайловского садов. С 1880‐х годов Городская управа стала отводить места под постройки вдоль Лебяжьего канала. Первую линию занимали площадные театры (4–5 построек стояли фасадами к каналу); во второй – находились 2–3 балагана, зверинцы, цирки, панорамы, между которыми теснились десятки качелей, каруселей306 и стрельбищ307, райки, ширмы с Петрушкой, торговые постройки. На последней линии (у казарм) воздвигались две катальные горы; здесь же располагались полицейский пикет и пожарное депо, сооружавшиеся за счет содержателей балаганов308.
В 1884 году ввели новые правила о размерах балаганов «для зрелищ». Длина постройки была ограничена до 25 сажен, ширина (между внутренними стенами) – до 8 сажен; расстояние между балаганами – не менее 10 сажен309. Позже, в 1889 году, Управа установила и предельную высоту балаганов – 7 сажен310.
Арендная плата за место под балаган, занимающий площадь в 250 кв. сажен, составляла в 1890‐е годы сумму порядка 3000 рублей, а ежегодный доход города с гуляний достигал 24–32 тысячи рублей311 Большие площадные театры вмещали 1000–1100 зрителей и давали в день 8–10 представлений. Строительство такого балагана, в котором участвовало до 200 плотников, обходилось в шесть-семь тысяч рублей, а общая сумма расходов (аренда места, плата за простой, жалованье труппе из 250–300 человек, оформление постановок, реклама и т. п.) за неделю праздника составляла 25–27 тысяч, в то время как сбор за этот период не превышал 30 тысяч рублей312.
Гулянье, как и прежде, начиналось в полдень313 и продолжалось до 8 часов вечера.
«На Марсово поле шел народ, привлекаемый пестротой и яркостью всей обстановки, создававшейся на это время на громадной площади, оглушительным хаосом разнообразных звуков, бесчисленностью всяких развлечений, увеселений и забав и, наконец, исключительным, повышенным темпом всех впечатлений и действий, – вспоминает очевидец гуляний. – Всякий, кто попадал на Марсово поле в эти дни, чувствовал себя в совершенно иных, непривычных условиях, приобщался к общему веселью и испытывал самое удовлетворенное благодушное настроение»314.
Антрепренеры балаганов на Царицыном лугу соперничали теперь не только между собой, но и с новым конкурентом – общедоступными садами, которые со второй половины XIX века становятся основным местом проведения досуга небогатого жителя столицы. Зрелища и развлечения в садах с их ориентацией на широкий состав публики и создание праздничной атмосферы были родственны площадным, а их устроители использовали огромный опыт народных гуляний. Вместе с тем общий характер развлекательного репертуара площадных и садовых театров (владельцами которых часто были одни и те же лица) начинает эволюционировать в направлении усиления просветительного начала.
На Марсовом поле в 1870‐х годах главными претендентами на первенство среди балаганов оставались «Народный театр В. Малафеева» и «Пантомимный театр В. Берга». У Малафеева давались «драматические представления»: «Илья Богатырь», «Блокада крепости Кострома, или Русские в 1608 году», «Царские потешные, или Кожуховский поход», «Красное солнышко, или Падение язычества на Руси»315 и другие патриотические постановки с хоровыми и танцевальными номерами. Эти инсценировки носили батальный характер, основной упор делался на оформлении, особенно в костюмах и вооружении, для чего владелец театра содержал бутафорскую оружейную мастерскую.
Малафеев продолжал соблюдать приверженность к «разговорным» пьесам с исторической и бытовой тематикой, которые он первым ввел в репертуар балаганного театра еще в 1860‐х годах.
Актеров он подбирал «по типажу, т. е. по внешним данным, – вспоминает Евгений Лепковский, выступавший в его театре в 1886 году. – Игра актера в малафеевском балагане, как и в других, должна была отличаться подчеркнутой выразительностью, жестикуляция и мимика всегда превалировали над текстом. Текст же сводился до минимума, пауз почти не полагалось». Основной упор делался на обстановку и быструю перемену декораций «на глазах у зрителя». «Костюмы и бутафории малафеевского балагана отличались изысканной роскошью, и обычно поставщиками малафеевского балагана являлись костюмеры и бутафоры казенных театров. Сцена обставлялась с показной сусальной роскошью»316.
Огромный успех Малафееву принесли батальные инсценировки («Куликовская битва», «Мамаево побоище» и др.).
«Поставленная Малафеевым „Куликовская битва“ заслуживает полного внимания и в декорационном отношении и в исторической верности костюмов может послужить образцом не только для провинциальных, но и для некоторых столичных сцен, – сообщала газета. – Мамаевское сражение происходит в балагане под прикрытием двойной тюлевой занавеси, изображающей туман»317. «У Малафеева я видел с няней „Куликовскую битву“, – вспоминает Добужинский, – особенно восхитил меня сам бой, со звоном мечей, происходивший за тюлем, как бы в туманное утро, даже, может быть, в нескольких планах между несколькими тюлями – иллюзия была полная»318. «Вспоминая теперь эти представления, – свидетельствует современник, – только диву даешься, как это тогдашние режиссеры ухитрялись на сравнительно очень небольшой сцене ставить сражения, в которых участвовала и конница, и пехота, и артиллерия?»319
Не пренебрегал Малафеев феерией с эффектными декорациями, балетом, а также цирковой программой.
Берг по своим сценариям ежегодно «ставил итальянскую арлекинаду в немецких хороших декорациях с великолепными трюками и быстро совершавшимися живыми переменами»320,321, и обязательно сопровождал традиционную пантомиму «комической народной сценой» с эстрадным дивертисментом. При этом он использовал прежний запас постановочных эффектов, сохраняя и пополняя их. На гулянье 1874 года в балагане Берга шли одновременно народная сцена «Чужим добром не наживешься» и арлекинада «Венская выставка, или Арлекин под судом». И хотя эта пантомима являлась как бы откликом на выставку 1873 года, в ней зрители снова видели знакомые и любимые сцены. Газета отмечала, что в пантомиме «происходят ужасные вещи: Пьеро берет шпагу и разрубает Арлекина на маленькие куски», потом они «срастаются и он оживает»322. Многие постановки в театре Берга, например, «Волшебная мельница, где превращают старух в молодых»323, по воспоминаниям режиссера этого балагана, «представляют собою цепь слабо мотивированных, но быстро чередующихся превращений актеров в актрис и предметов в людей – и наоборот. Это была уже не пьеса, а скорее своего рода иллюзионный аттракцион с применением так называемого „черного кабинета“, т. е. иллюзионно-трансформационных эффектов, возможных только на сплошном черном бархатном фоне и с помощью невидимых ассистентов, одетых в черные бархатные „робы“ с капюшонами и масками»324.
300
Василий Малафеевич (Малахиевич) Малафеев (1822–1899) – купец 2‐й гильдии, домовладелец, содержатель бутафорской оружейной мастерской; владелец «Народного театра» на площадных праздниках (1860‐е – 1898) и «Крестовского сада» (1880‐е).
301
Гнедич П. П. Старые балаганы. С. 327; Марина М. Указ. соч. С. 697–698. Не исключена связь этих постановок с лубками «Битва русских с кабардинцами» (1864), «Жизнь за царя Ивана Сусанина» (1866), «Ермак Тимофеевич – покоритель Сибири» (1868).
302
Петербургская газета. 1867. 30 апр.
303
Сценарная рукопись этой постановки (1872) хранится в Отделе рукописей и редких книг Санкт-Петербургской театральной библиотеки (№ 47063).
304
Ведомости С.-Петербургской городской полиции. 1872. 19 апр.; ЦГИА СПб. Ф. 792. Оп. 1. Д. 1841.
305
Известия С.-Петербургской городской думы. 1873. № 10. С. 1064–1066; ЦГИА СПб. Ф. 514. Оп. 1. Д. 484.
306
«Карусели приводятся в движение поденщиками, которые при помощи рычагов вертят шестерню. <…> Чтобы привести в движение от двадцати до тридцати каруселей, имеющихся на Царицыном лугу, требуется до двухсот вертельщиков. При каждой карусели имеется две смены вертельщиков: пока одна смена бегает по кругу, другая – отдыхает. С открытием гулянья, первый „поезд“ на каруселях полагается даром. Шесть туров считается за партию, за что взимается, смотря по месту, от пяти до десяти копеек» (Бахтиаров А. А. Брюхо Петербурга. СПб.: Ферт, 1994. С. 209).
307
Так, например, в 1883 году на Марсовом поле находилось 8 балаганов, 3 больших карусели, 14 стрельбищ, 18 каруселей-«коньков» (ЦГИА СПб. Ф. 792. Оп. 1. Д. 3948, л. 183).
308
Русские народные гулянья… С. 100; Лейферт А. В. Балаганы. Пг., 1922. С. 28. См. также: план расположения построек на Царицыном лугу в 1885 году (ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп. 67. Д. 107. Л. 100); чертежи балаганов (33), каруселей, гор, торговых заведений (ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп. 129. Д. 92; оп. 130. Д. 5; оп. 159. Д. 244; оп. 169. Д. 443, 450, 452–461); списки владельцев балаганов в 1886–1897 годах (ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп. 157. Д. 145; Оп. 158. Д. 398; Оп. 159. Д. 244; Оп. 129. Д. 92; Оп. 130. Д. 5).
309
Полное собрание законов Российской империи. Собрание III. Т. IV. № 1952.
310
ЦГИА СПб. Ф. 513. Оп. 159. Д. 244. Л. 57, 64.
311
ЦГИА СПб. Ф. 792. Оп. 1. Д. 6979. Л. 4; д. 7557. Л. 1–2.
312
Бахтиаров А. А. Брюхо Петербурга. СПб.: Изд-во Ф. Павленкова, 1888. С. 309; Лейферт А. В. Балаганы. Пг., 1922. С. 48; Алексеев А. А. Указ. соч. С. 91.
313
С 1873 года полуденный выстрел производился из пушки, находящейся на Нарышкином бастионе Петропавловской крепости.
314
Лейферт А. В. Балаганы. Пг., 1922. С. 4.
315
Петербургская газета. 1874. 5 февр.; 1875. 17 апр.; Новое время. 1880. 23 апр.
316
Лепковский Е. А. 45 лет в театре: Статьи и воспоминания. [М.]: Теа-кино-печать, 1930. С. 49–53.
317
Балаганы на Марсовом поле // Петербургская газета. 1882. 31 мар.
318
Добужинский М. В. Указ. соч. С. 18.
319
Иванов Л. Балаганы: (Из воспоминаний) // Столица и усадьба. 1915. № 48. С. 4.
320
Гнедич П. П. Книга жизни. С. 38.
321
Ср.: в пантомиме Берга «главные действующие лица, конечно, Коломбина, которую любит счастливый, бесконечно находчивый Арлекин, Пьеро, затем жених Коломбины, которому она не симпатизирует, и ее отец, мирный старик в треугольной шляпе. Черти, ад, добрый гений, оживающие мешки, апофеоз, бенгальский огонь и люки, люки, люки» (Петербургская летопись // Новое время. 1875. 18 февр.).
322
Петербургская газета. 1874. 6 апр.
323
См. сценарную рукопись постановки, сочиненную В. Бергом в 1881 году (Отдел рукописей и редких книг Санкт-Петербургской театральной библиотеки, № 22097). Пантомима шла в балагане А. Берга в 1882 году.
324
Русские народные гулянья… С. 70.