Огни Камелота

- Я предлагаю жить, – так же жестко ответил рыцарь. – И не лги, что ты этого не хочешь. Ты не замуруешь себя в библиотеке из одного чувства долга. Очнись, ты не виновна в падении Ифтира. Ты жива, и ты можешь жить. Ради себя самой.

- Так-то ты переживаешь из-за смерти тысяч людей? – горько усмехнулась королева и сама поразилась, как зло звучал ее голос. – Прошло полтора месяца, а ты уже позабыл обо всем. Тебя тянет на подвиги. Так-то ты был всему этому верен?

Лицо рыцаря потемнело. В какой-то момент оно стало таким страшным, что вся его фигура – громадная и могучая – показалась готовой напасть и разорвать на кусочки.

Кандида выпрямила и так прямую спину.

- Не смей обвинять меня в неверности Ифтиру, – отчеканил мужчина, подходя ближе. – Полтора месяца назад я, как и ты, потерял все. Моего брата, моих сестер, моих племянников, моих друзей, мою страну. И, видимо, мою королеву, если сейчас эта непоколебимая умная женщина лжет и прячется, думая, что так легче.

- Легче? – выдохнула Кандида, от изумления потеряв голос. – Думаешь, я прячусь от правды? От своих чувств?

- А что еще ты делаешь? – Теодор подошел еще ближе, возвышаясь над ней, как гора. Черные глаза нашли ее взгляд. – Да, мы пережили катастрофу. Да, это было больно. И нужно смириться с этим. Отпустить. И жить дальше. – Жесткий бас стал вкрадчивым. – Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты снова стала собой.

- У меня нет моего королевства, – тихо ответила женщина. – Я больше не смогу стать собой.

- Жаль. Потому что Альбиону нужна та женщина, а не сегодняшняя.

Кандида смотрела в его глаза несколько секунд. А потом, оттолкнув, вернулась к креслу, снова взглянув на рыцаря с холодом.

- Не я здесь лгу. Если ты не можешь забыть свою любовь ко мне и для этого выдумываешь всю эту чушь, я помогу тебе. – Серые глаза нисколько не изменились в выражении, когда она равнодушно сказала: – Я больше не люблю тебя. Все кончено. Забудь о том, что было. Это было ошибкой, но сейчас мои чувства остыли. Я ничего к тебе не ощущаю.

Они испепеляли друг друга взглядами, и именно в этот момент в комнату ворвался Мерлин.

- Нам срочно нужно что-то придумать! – выпалил он. – На турнир подослан убийца!

Мерлин и до того старался убедить Артура не сражаться на турнире. К счастью, в том осталась капля здравого смысла, и он сам с удрученным видом заявил, что принимать участие во всех состязаниях не будет.

- Все-таки король, – совершенно несчастным голосом произнес он накануне вечером. – Рисковать нельзя. На этом турнире будут все виды состязаний, включая те, что с оружием. Так что...

И сначала Мерлина устроило, что друг выйдет сразиться лишь с победителем турнира в конце. Но в тот день, когда уже почти все участники прибыли из других королевств и расположились шатрами у ристалища, его угораздило пройти мимо одного из них. Внутри разговаривали двое, видимо, рыцарь и оруженосец. Разговор шел о том, что рыцарь победит в турнире, чтобы иметь возможность сразиться с королем. И в этой схватке его оружие будет вымазано ядом, который действует, попав на кожу, спустя три дня. Таков был план убить короля и выйти сухими из воды.

Мерлин хотел было проследить, кто выйдет из шатра, чтобы запомнить внешность, но тут в шатер зашла целая группа других рыцарей-участников, и вычислить убийцу не удалось. Другим отличительным признаком было то, что этот подлец упоминал в разговоре Одина, который будет явно рад, если его рыцарь привезет ему весть о смерти Пендрагона. Но, изучив список участников, Эмрис не нашел ни одного рыцаря из Норфолка, не говоря уж о том, что туда и гонцов-то не посылали. Выходило, что эти ребята пришли под другими именами и другим гербом.

Когда маг явился к другу, тот и слушать не стал ничего о том, чтобы отменить свой бой.

- Мерлин, я почти два года не участвовал в турнирах, – заявил он таким тоном, словно для его слуги этот аргумент был хоть сколько-нибудь значимым. – И ты хочешь, чтобы я отменил единственное состязание, которое позволяю себе в этот раз?

Это было безнадежно.

- Нужно не дать ему дойти до финала, – говорил Годрик, когда они обсуждали ситуацию в покоях Гаюса. – Любого, кто не из наших, кто будет выделяться, нужно победить до последнего состязания.

- Или провести исследование всех имен и гербов из списка, – продолжил Мерлин, лихорадочно соображая. – Только это займет много времени, но мы можем взяться за это все вместе...

- А можно просто поменять оружие, – пожав плечами, сказала Кандида, до того молча слушавшая их. Мужчины резко повернулись к ней. – Наоборот, дать этому энтузиасту дойти до финала, чтобы вычислить, кто он. А потом во время перерыва поменять оружие его и Артура. Тогда он умрет, едва выехав из Камелота.

На этот план только Годрик поворчал, и то – для виду.

Когда настал день турнира, все вокруг были радостны, кроме Мерлина. Дамы в шикарных нарядах в сопровождении слуг устраивались на трибунах, разноцветные флажки гирляндами разлиновали солнечное небо над ближайшими ко дворцу улицами, рыцари смеялись, толкая друг друга в плечи и обещая в первом же поединке заставить глотать пыль, оруженосцы сбивали друг друга на поворотах, спеша к своим хозяевам с грудой железа в руках. Мерлин на сей раз был избавлен от этой беготни, будучи в ложе рядом с друзьями, тщетно вслушиваясь в разговоры участников, надеясь узнать подлеца по голосу.

Протрубили начало турнира, и гул смолк. До сих пор сидевший с видом мальчишки, которому отец запретил делать жутко интересную и жутко опасную вещь, Артур поднялся и произнес краткую речь, благодаря всех за участие и сетуя, что уже не его годы, чтобы самому быть в их рядах.

- Я оставляю за собой финальный поединок, – произнес он. – Я сражусь с победителем этого турнира. А пока что настало время каждому рыцарю сказать свое слово!

И, конечно же, как только объявили время для разговоров, раздался голос Гвейна. Он лихо направил своего коня к королевской ложе и склонил голову в показательном поклоне.

- Моя прекрасная королева! – весело воскликнул он. – Позвольте мне посвятить мою сегодняшнюю победу вам! Я буду сражаться во имя вашей красоты и вашего величия.

- Ну, учитывая, что, по слухам, с вами сравниться в бою может только мой муж, то вы делаете мне безотказное предложение, сэр Гвейн, – сохраняя невозмутимый тон, так же весело ответила ему Гвиневра, и по трибунам прокатился смех. Все это было похоже на семейный праздник, все были веселы и радостны, все шутили и понимали шутки. Королева сошла со своего кресла, взяла из рук Пенелопы желтый шарф и принялась завязывать его на локте Гвейна, подведшего коня прямо к ограде.

- Нечестно! – весело возмутился Артур. – Ты взяла одного из лучших рыцарей!

- Прошу прощения, Ваше Величество, – залихватски улыбнулся Гвейн, – но я уже занят. Если вы желаете, чтобы я сражался за вас, вам придется договориться об этом со своей женой.

Трибуны, включая королевскую ложу, снова захохотали. Король наигранно грозно посмотрел на рыцаря.

- Не задавайтесь, сэр Гвейн, и на вас найдется управа. Господа рыцари, кто же будет сражаться от моего имени?

- Я, – крикнул сэр Теодор, как и было оговорено вчера. – Позвольте прославить сегодня ваше имя, Ваше Величество.

- Это будет честь для меня, сэр Теодор, – кивнул Артур и обменялся с Гвен взглядом двух спорщиков.

- Я посвящаю свои сегодняшние победы Пенелопе Пуффендуй, лучшей женщине во всех королевствах Альбиона! – совершенно не стесняясь, воскликнул Годрик, вскидывая в небо свой шест. На его локте уже давно алел шарф, подаренный возлюбленной. Пуффендуй залилась краской, Мерлин шутливо толкнул ее локтем в бок.

- Я буду сражаться во имя леди Леттиции! – громко заявил сэр Галиходин, поигрывая черными бровями в сторону чужой жены, сидевшей в роскошной теплой мантии с маленьким сыном и служанками на трибунах.

Сэр Сафир нахмурился, мрачно взглянув на ловеласа.

- Проучи его, дружище, – сказал ему Артур, провожая на ристалище.