Огни Камелота

- Но зачем он был создан таким? – воскликнула бывшая королева. – Зачем судьбы поставили его там, где он должен был умереть?

- Некоторые вещи происходят потому, что должны происходить. Некоторые вещи выше судьбы. Нить существования слишком тонкая вещь. Если пытаться ее распутать, она порвется.

- Что это значит?

- Ты жива, королева. И ты будешь жить. Ты мать разумных, ты сделаешь будущее возможным благодаря своему уму. Не сдавайся. Оставь былое былому. Ведь наступает Грядущее.

Кандида опустила голову. Отступила. Килгарра взглянул на Мерлина.

- Ты снова играешь с судьбами, юный чародей. Я считал, что ты учишься на своих ошибках.

- Я всего лишь не делаю того, что могу позволить себе не делать, – спокойно ответил Эмрис. – Даже ты не можешь знать каждый поворот будущего.

Дракон усмехнулся, разворачивая крылья.

Годрик возвращался домой очень медленно. Вернувшись из леса, они с Пенелопой долго разговаривали, сидя на окне в одном из пустынных коридоров. Девушку будто прорвало, она рассказывала, рассказывала и рассказывала. О своих родителях. Гриффиндор был рад, что ее отпустило. Но как только их нашла вездесущая Алиса, ворчливо заявив, что у обоих завтра работа и им нужно все-таки поспать, и потащила сестру к ним в комнату, рыцарь отправился домой, а в голову вернулись неприятные мысли. Он знал, что уже скоро заря, и ему нужно будет отправляться с патрулем на богордские границы, но он решил зайти домой, чтобы хотя бы помыться, поесть и рассказать другу о сегодняшней ночи. Обо всем, кроме...

Ну как?! Как такое может быть? Кто в здравом уме может поверить, что Сэл когда-нибудь будет врагом Альбиона? Врагом Мерлина? Врагом Годрика?

Гриффиндор шел кругами, мотал головой, пинал попадавшиеся по дороге ящики и стены, лохматил волосы и чертыхался себе под нос. Он просто не мог представить себе, чтобы его друг, его лучший друг, его брат, почти его кровная часть, стал бы его врагом. Когда-нибудь ему придется сражаться против Салазара? Когда-нибудь их дружбе придет конец? Когда-нибудь Слизерин предаст их?

Годрик всегда безмерно сочувствовал всей этой ситуации с Морганой. Артуру. Гвиневре. Мерлину. Он боялся представить, что такое предательство и как его пережить. Как такое вообще можно пережить?! И что они чувствуют, сражаясь с собственной сестрой-другом? Как предугадать? Как не дать этому случиться? Да господи, как можно не дать случиться тому, что теоретически вообще случиться не может!

Город уже просыпался, когда рыцарь наконец дошел до своего поворота. Бледный октябрьский рассвет разливался по улицам, подталкивая зевающих горожан. Лаяли собаки. Проклинали их купцы, выходя к своим лавкам. Потягивались еле выспавшиеся мужчины и женщины. А у уже ставшего родным дома Гриффиндор различил знакомую белобрысую макушку и остановился, облокотившись рукой о стену ближайшей лавки.

Салазар остановил у самой земли рухнувшую телегу, которую поставили у стены вверх торцом для ремонта. Напрягся и снова опер ее о стену. Перепуганная девочка лет семи, которую эта телега чуть не раздавила, глубоко вздохнула, в шоке смотря наверх. Слизерин помог ей встать, сам сев рядом с ней на корточки. Что-то спросил у нее. Девочка пришла в себя, горячо закивала. Маг щелкнул ее по носу и улыбнулся. Девочка пылко проговорила что-то, благодаря, и убежала. Мужчина усмехнулся, глядя ей вслед. Поднялся, отряхивая рукава.

Годрик улыбнулся, почесывая колючий подбородок.

Нет, его друг не может быть злом. И дракон, и Мерлин, и судьба, и будущее жестоко ошибаются.

====== Глава 55. О том, когда не нужно ходить в таверну. ======

- Гаюс, к ужину меня не жди.

Лекарь даже не отвлекся от своих склянок.

- Опять пойдешь спасать Артура?

- Нет, сегодня я иду спасать как раз себя.

Теперь старик поднял голову.

- От чего?

Мерлин снял куртку, осмотрел рукава своей синей рубашки и полез в сундук за другой.

- Понимаешь, Артур начал что-то подозревать.

- По поводу?

- Моих походов в “таверну”, – парень нашел, что искал, стянул с себя грязную рубашку и надел красную. – Ни разу, говорит, не видел, как я возвращаюсь в замок пьяным.

- И что ты будешь делать? – поднял бровь Гаюс.

- Как что? Пойду в таверну!

Старый лекарь чуть не поперхнулся. Маг невозмутимо скомкал синюю рубашку и кинул в открытую дверь своей каморки.

- Мерлин, – вкрадчиво начал Гаюс, – ты хорошо подумал?

- А то! – радостно ответил ученик, надевая куртку. – Я даже эксперта с собой возьму, чтобы был свидетель.

- Твой эксперт хоть в свидетели нашествия гномов запишется, если напьется. Тебя, кажется, это и спасало последние несколько лет.

- Да, но теперь нужно что-то поубедительнее, – Мерлин взял со стола мешочек с деньгами, которые выложил из грязной рубашки, и лихо направился к выходу. – Как я уже сказал, к ужину не жди!

Уже тогда Гаюс подумал, что Камелот запомнит этот день.

Нужного человека Мерлин нашел на тренировочном поле, выбивающим дух из сэра Гарета.

- Гвейн!

Друг весело обернулся, продолжая отбивать выпады юного рыцаря, почти не глядя на него.

- Тут такое дело, – начал Эмрис. – Мне в таверну надо.

Гвейн с перепугу пропустил удар и рухнул наземь. Уже отчаявшийся и злившийся юнец так обрадовался и расхрабрился, что слегка забыл о правилах и принялся нападать на лежачего. Гвейн с рыком откатился, вскочил на ноги и ударом локтя отправил наглеца на траву.

- Что, прям сейчас? – пораженно спросил он у Мерлина.

- А почему нет? – ответил тот. – Тебя когда-нибудь останавливал свет дня?

- Меня-то нет, но... – сэр Гарет обиженно поднялся на ноги и с боевым кличем напал на старшего рыцаря. Гвейн на секунду отвлекся, схватил друга за плечо и дернул в сторону. Размечтавшийся молодец пролетел со своим мечом мимо. – Ты же всегда в таверну один ходишь!

- Ну, а вот сегодня паршиво так, что хочется с кем-то поделиться.

Гвейн удивился настолько, что первым же ударом забрал у надоевшего ему рыцаря меч, отбросил со лба волосы и повернулся к Мерлину.

- Почему паршиво?

- Сэр Гвейн, черт вас подери! Объясните мне, почему это я уже полчаса пытаюсь уговорить ВАС пойти в таверну?

На опушке леса возникла фигура. На первый взгляд, ничего примечательного в этой фигуре не было: тщедушный молодой человек с острым носом, нелепым красновато-рыжим вихром надо лбом и кучей родинок, перебежавших с шеи на щеки. Одет он был тоже не впечатляюще – обычная крестьянская рубаха и куртка, полы которой трепал октябрьский ветер. Что же этот заурядный человек забыл с утра пораньше на опушке леса? И что за огонь вдруг мелькнул в его глазах?

Огонь этот там появился не просто так. Видимо, зажег его предмет, который этот человек держал в длинных ладонях. То была подвеска в виде древней руны. Неудивительно, что после этого лес задрожал.

Молодой человек, закончив что-то шептать своей подвеске, снова посмотрел на лес и как-то хищно оскалился. На его худом и остром лице этот оскал делал его похожим на сумасшедшего. Но причина, по которой он стоял на опушке леса, отнюдь, не была плодом его воспаленного сознания. О, она была вполне реальна.

Лес ответил на шепот своего гостя. Земля зашуршала, будто под ней вдруг зароились тысячи мышей. Трава прилегла, хотя ветра не было. А затем там и тут стали появляться трещины, земля обсыпалась в образующиеся ямы, а из них...

Подставляя белому свету грязные от земли кости, на поверхность выбирались десятки скелетов. Это были скелеты животных. Некоторые молодому человеку не нравились – например, белки и зайцы. Он кривился и поворачивал что-то на своей подвеске, и маленькие скелеты безвольно распадались. Зато крупные гостю нравились, и его улыбка становилась все шире, по мере того, как опушка заполнялась скелетами медведей и волков, кабанов и волов, лис и ширококрылых птиц. Можно было подумать, что человек рад этому жуткому зрелищу, как своей семье. Удовлетворенно кивнув, он снова прошептал что-то, а потом не удержался – довольно облизнул губы. И сказал неизвестно кому: