Огни Камелота

Магия. Магия резала ее воинов, как овец. Магия отшвыривала их к стенам, ломая кости и шеи, магия душила их, магия обрушивалась на них, как громадный смертоносный коршун. Их убивали. Всех. Одного за другим, всех, кто рвался спасти свою королеву и свое королевство. Да, погибали и пришельцы-даны, но магов почти не удавалось даже ранить. А потом...

- Они выволокли меня на балкон. Туда, где сражались армии. Они выдвинули условие – тех, кто соглашается принять их власть, они пощадят, а вместе с ними – и меня. А тех, кто воспротивится – убьют.

- И...конечно же, все сдались...

- Хм, – Кандида как-то странно усмехнулась Гвиневре, сказавшей эти слова. В усмешке была невыразимая гордость, в которой было что-то жуткое. Гордость за королевство, которого уже не существует. Гордость за правила и принципы мертвой земли. За кодекс, которого никто больше не будет придерживаться. – Вы плохо думаете о моих рыцарях, леди Гвиневра. Принимая у них клятву верности, я брала на службу не мягкотелых котят, мне нужны были воины. Воины, которые отдадут все за благополучие королевства. Как думаете, что важнее – земля или ее правитель? Так вот, я требовала от них верности Ифтиру и его народу, а я – лишь их военачальник. Жизнью которого можно и нужно пожертвовать.

Она помнила, как стояла в одной ночной рубашке на продуваемом осенними ветрами балконе перед тысячами воинов. Помнила, как проклинала мысленно рыцарей в родных синих мантиях, которые вместо того, чтобы броситься в бой, колеблются. Помнила их лица, кажется, все до одного – бледные, в сереющем рассветном воздухе похожие на призраков. Впрочем, они теперь действительно такие. Призрачное войско, навсегда оставшееся на земле, которую они не смогли защитить.

- Часть из них и правда сдалась, – поджав губы, призналась Кандида. – И в этом была ошибка. Эти даны так просто разделили мое войско, им так легче было его уничтожить. Тех, кто продолжил сражаться – убили на поле боя. А тех, кого пообещали пощадить – в стенах замка. Им прострелили шеи. Их даже не похоронили – тела сбросили в море...

Ей казалось, она до сих пор видит их взгляды. До единого. Она помнила, как принимала в орден каждого из молодых, а тех, кого посвящал еще ее отец – помнила по пирам в детстве, по веселым грубоватым шуткам, бородам, удалому смеху и куче военных историй. А новенькие? Еще совсем мальчишки, безусые, рвущиеся доказать свою доблесть, верные, смелые, кажущиеся самим себе бессмертными...

Она вдруг вспомнила, как месяц назад на турнире пообещала победителю – рыжему улыбчивому двадцатилетке, сэру Герберту, бочку вина из дворцового погреба на пиру в честь его свадьбы. Этот пир должен был состояться аккурат через день после нападения. И это спасло ее, потому что она совершенно забыла про это вино.

К горлу подкатил комок, королева сжала зубы.

- И так все войско Ифтира было уничтожено.

- Все? – переспросил Артур и посмотрел на рыцаря за спиной гостьи. – Как же вам удалось выжить, сэр Теодор?

Воин кинул взгляд на Кандиду. Та кивнула.

- Я притворился, будто хочу служить им. Будто я могу быть полезен. Не думаю, что они мне поверили. Скорее, просто хотели развлечься пару дней, но это дало мне необходимое время.

Ее тогда охватила безумная ярость. В глазах стояли тысячи убитых воинов, чьи трупы раздирались воронами или тонули в черной бездне моря, а военачальник Ифтира, правая рука королевы – удивительно живо изобразил лицемерного подлизу! Он бросал ей слова о ненависти, плел комплименты захватчикам и почтительно кланялся их главарю. Она помнила, как ночью он пришел к ней, раздобыв ключ и одежду, а она накинулась на него с возмущением и гневом.

- Как вы сбежали от магов?

- Эти даны...отличные воины и стратеги...но никудышные питоки. Они нашли наши погреба и напились, видимо, решив, что все уже кончено. В принципе, так оно и было. Из-за того, что маги тоже были пьяными, заклинание спало с королевы, и мы сбежали.

- А как же крестьяне?

- Они все были мертвы, – Теодор, сложив руки за спиной под мантией, сдержанно и невозмутимо говорил о тех вещах, о которых, он знал, не хочет говорить его королева. – Цитадель была опустошена. Не знаю, был ли это их принцип, предосторожность или неуемная ярость, но они убили самого последнего слугу.

Конюшонок с застрявшим в черепе топором, лежавший на стоге сена, когда они ночью добывали в конюшне лошадей. Служанка, сидевшая, прислонившись спиной к колодцу и распахнув широко глаза, убитая стрелой, так и не отнеся обратно на кухню ведро с водой. Кухарка, навсегда успокоившаяся на своем столе с задранной юбкой. Гонец, не донесший письмо, которого промчал мимо беглецов испуганный трупом в своем седле конь. Семья красильщика, сраженная магией и бухнувшаяся лицами в тарелки с супом, который будет остывать и остывать маленькую вечность...

- Весь город был мертв. Мы пробыли в плену несколько дней, за это время даны успели вырезать близлежащие деревни. Лишь на границах оставались живые. Мы остановились там, но... Пока мы добирались, за нами отправили погоню. Как только мы пришли в одну из деревень, даны и маг с ними нагнали нас и сожгли всех ее жителей. Если кому-то из всего Ифтира и удалось спастись, то это не больше сотни человек.

Бесстрастный голос рыцаря произнес шокирующие цифры, и жуткий мороз пробежался по коже всех в зале. Никто не смел сказать ни слова, ужас сковал им тела и сомкнул губы. Они только смотрели на женщину и мужчину, пришедших к ним из ада, и явно не хотели верить в то, что они говорят. Кандида тоже бы хотела не верить. Очень. Ей бы хотелось оседлать сейчас коня и рвануть обратно. Пересечь границу и услышать звук молота в наковальне, визг ребят, бросающихся в уже холодную осеннюю речку, ругань матерей, пытающихся загнать их домой. Проехать дальше и встретить патруль из молодых рыцарей под предводительством кого-нибудь из стариков времен Беренгара. Они бы заулыбались, подъехали к ней и спросили: “Проверяете нас на исполнительность, Ваше Величество?” А старый вояка бы сурово-смешливо заявил: “Клянусь честью, сэр Стефан и сэр Эрнальд сегодня проспали весь патруль, им точно придется провести ночь за чисткой картошки на дворцовой кухне. Это научит их выполнять воинский долг...”

Но ей нельзя домой. Все это призраки. Если она пересечет границу – она услышит только оглушающую тишину, полную зловония не зарытых трупов и потустороннего карканья ворон. Все, что осталось от жизни, которой, казалось, не было конца и края.

- Сэр Теодор убил мага, который был в отряде, – снова подала голос Кандида. – Только так нам удалось выжить. И мы отправились в Камелот. Ваши Величества, я хочу поблагодарить ваших рыцарей, пограничный отряд сразил данов, что пустились за нами в погоню. Сэр Гвейн и его патруль доставили нас в цитадель в целости и сохранности, я безмерно признательна им всем.

- Не стоит, Ваше Величество, – негромко, со сдержанной печалью, сказал сэр Гвейн, склонив голову в поклоне. – Нам жаль, что мы не сделали для вас большего.

Кандида кивнула и вновь повернулась к королевской чете.

- Почему вы пришли к нам, а не к Аннис? – спросила Гвиневра. – Карлеон ведь ближе.

- Так получилось, что ближе было к вам. Но кроме того, Аннис не отражала армии, в составе которых были бы маги. А историю Камелота я слышала много раз, престол дважды захватывала Моргана Пендрагон, и вы сумели ей противостоять. Теперь я здесь, и я...прошу вашей защиты. Защитите королевства Альбиона, защитите Камелот и Карлеон, они ближе всего к опасности.

Молчание было недолгим.

- Леди Кандида, – с готовностью произнес Артур, – я клянусь вам, что в Камелоте вы найдете дом. Я приглашаю вас остаться здесь и жить при моем дворе, как почетный гость. Ифтир останется жив благодаря вам: здесь, в стенах Камелота я обещаю вам свою помощь и защиту.

- Благодарю, – впервые за эту ночную встречу улыбнулась Кандида. – Спасибо за все. Я почту за величайшую честь остаться при вашем дворе.

Женщина сидела в отведенных ей покоях, залитых ночью, даже не думая зажигать свечи или переодеться. Пришедшую служанку она отослала. У нее больше не было сил смотреть на мир, развернувшийся вокруг, и игнорировать тот, что творился у нее внутри.