Огни Камелота

Глядя на нее, Гвен усмехнулась, склонив голову набок.

- Ты заранее придумываешь мудрости или просто делаешь важное лицо, чтобы импровизация казалась серьезной?

- Я непознанный кладезь, а лицо репетировала перед зеркалом.

Подруги рассмеялись и, наверное, проговорили бы далеко за полночь, если бы в покои не вернулись король и его слуга.

У Годрика было два вида шрамов: из прошлой жизни и из новой. И рассказывал он о них по-разному. Вторыми, полученными в битвах за Альбион на стороне Артура и Мерлина, он безмерно гордился, и его рассказы о них перерастали в легенды, хвастливо украшаясь преувеличениями. О первых он не говорил никогда. Даже не столько потому, что это было неприятно, сколько потому, что попросту не помнил точно, как получил их. Что неудивительно, ведь бОльшая часть его жизни запомнилась ему размытым пятном, похожим скорее на сон, чем на реальность.

- И когда этот колдун проник в замок в виде скомороха, я его узнал сразу же, – вдохновенно рассказывал Гриффиндор историю о своем круэльском приключении, размахивая руками и идя задом наперед, рискуя при этом свалиться в кусты.

Это было на одной из их ночных прогулок. Они уже стали их маленькой традицией: днем Пенелопа была занята работой у королевы, а Годрик – службой, и поэтому при свете солнца получалось только изредка поймать друг друга в коридоре и урвать поцелуй. Но ночью... Если Гриффиндор не шел в ночной патруль (а с того дня, отстояв три патруля подряд за самовольную отлучку, он вовсю изворачивался, чтобы его ставили только в дневной, что все-таки не всегда получалось), то после отбоя он заходил за девушкой в ее комнату. Пенелопа надевала мантию, и влюбленные уходили гулять в прохладную октябрьскую ночь. Они гуляли по темным и сонным коридорам дворца, строя рожицы важным королям на гобеленах, переглядываясь с луной из окон и прячась от стражи. Впрочем, иногда они не успевали, и стража натыкалась на них, но, узнав рыцаря, только усмехалась товарищу и отпускала его и его спутницу обратно в полумрак ночных коридоров. Они поднимались на башни посмотреть на город сверху и спускались в сад, полный шороха и хруста осени, облепленный, как паутиной, лунным светом. И всего этого им было мало, чтобы наговориться. Они говорили, как дышали, вдруг найдя друг в друге долгожданных слушателей. Оба принимали странности друг друга и смеялись над одними и теми же шутками.

Естественно, был человек, который был этим недоволен. После первых же таких ночей Алиса стала уходить вместе с ними. Ей было страшно ночевать в комнате одной, поэтому она заявила, что они не смогут от нее избавиться, но она им мешать не будет. И так и случилось, превратившись в какое-то подобие семейной прогулки: Пенелопа и Годрик гуляли почти сами по себе, а девочка самозабвенно шагала где-нибудь впереди них, разглядывая созвездия или собирая букеты из разноцветных листьев.

- ...но я его опередил! Я как занес свою магию, сосредоточился и...

- А мне сказали, там был Слизерин, – лукаво улыбаясь, заметила Пенелопа, шагая за мужчиной и вертя в пальцах букетик солнечно-желтых рудбекий. Годрик возмущенно вспетушился.

- Кто сказал?

- Салазар.

- Это когда он успел?

- Пару дней назад я ему заносила крупу для корма перепелкам. Разговорились.

Маг смешно скривился.

- Жаловался на меня, видно.

- Почти, – Пен протянула руку, переплела пальцы с пальцами рыцаря и мягко заставила развернуться-таки нормально, потому что знала достаточно о неуклюжести любимого. – Мне кажется, он скучает. Ему недостает тебя. Ты теперь постоянно пропадаешь со мной, а когда не со мной – то с рыцарями.

Годрик и сам уже понял, что друг заскучал. Но какие влюбленные не сталкивались с проблемой распределения времени? Главное, это дело не запустить.

- А что если тебе на следующем выходном к нам в гости прийти? – предложил он, поцеловав тыльную сторону ладони девушки.

- Салазар нас убьет, – шлепнула его в ответ, смеясь, Пуффендуй. – Вряд ли обед, на котором нужно будет строить из себя радушного хозяина, это то, о чем он сейчас мечтает. Лучше ты потрать следующий выходной на него. Съездите с ним вместе с на охоту, как в старые времена. А мы с Коринн последим за перепелами.

Гриффиндор даже застыл посреди шага – такой до абсурда простой показалась ему эта гениальная мысль. Почему он сразу не подумал об этом?!

- Сколько в тебе еще чудес, а? – пробормотал он, притягивая девушку к себе за талию и склоняясь носом к ее макушке.

Пенелопа не ответила. Вдруг он вздрогнул – пальчик девушки мягко скользнул по длинному, угловатому шраму на его ключице.

- Откуда этот?..

Годрик нахмурился. Заглянул в прошлое и снова обнаружил там блеклое, размытое пятно, не дающее разглядеть детали. В который раз проклял отца. Пожал плечами.

- Точно не вспомню... Кажется, мне было лет десять... И я чем-то болел... А, может, просто сильно уставший был... Отец ночью разбудил меня, чтобы я стащил с телеги ящики с товаром. И ящики были тяжелыми. Видимо, я рухнул на что-то острое... Не помню.

Зеленые глаза волшебницы проницательно сверкнули в темноте.

- Ты постоянно говоришь, что не помнишь, когда рассказываешь о детстве и юности.

- Это долгая история, – улыбнулся рыцарь. – И я не хочу отнимать ею время у этих прекрасных ночей.

И это была правда. Он так и не рассказал толком про эту странную ситуацию его жизни. Просто это всегда портило его настроение, а тратить время, проведенное рядом с любимой, на дурные воспоминания, хотелось меньше всего. Он втайне надеялся, что Пен просто спросит у Мерлина, и ему самому не придется ничего пересказывать.

В ту ночь волшебнице все рассказали позабытые шрамы на его теле. Они только не дали истории имени.

- У тебя слишком много шрамов для женщины, – нахмурившись, протянул Слизерин, грея в ладони кубок с вином и глядя на красивые длинные ноги девушки, которые обнажало одеяло, которым она замотала тело от прохлады. Коринн, расчесывавшая гребнем волосы, обернулась к нему, и длинные, иссиня-черные волосы соскользнули с голых плеч за спину.

- Это плохо?

- Да, – ответил он, чуть поморщившись. – Это же некрасиво. Портят гладкость кожи...

- Хах, ты точно не воин, – усмехнулась девушка, зачесав гребнем волосы с макушки. Сэл со смаком проследил за грациозным движением. – Эти гордятся каждым своим боевым шрамом.

- Потому что дураки, – лаконично объяснил маг, отпив вина.

Коринн закончила расчесываться, отложила гребень и проползла по кровати к мужчине. Отобрала кубок и тоже отпила вино, наслаждаясь дорогим вкусом, на который у нее никогда не было денег.

- А ты неженка. Привык к вылизанным дворянкам. У них и волосок к волоску, и бледные они, как поганки, и разговаривают скучно, и кожа у них гладкая, как у младенцев.

- Я поганка? – сощурился Слизерин. Девушка окинула его взглядом.

- Нет. Ты больше вампира напоминаешь.

- К-кого? – хохотнул мужчина, весело глядя на собеседницу. Та отпила вина и поставила пустой кубок на прикроватную тумбу. Потом легла на бок, положив голову на плечо магу.

- Бабки рассказывают, что во времена Великой Чистки водились в малых деревнях, особенно к северу, существа. Они были похожи на мужчин, только были очень бледными и слишком красивыми.

- Польщен.

- Под эту характеристику ты не подходишь.

- ...Сожалею.

- Да. А еще эти тварюги якобы кровь пили.

- Пфф, – фыркнул Салазар, с наслаждением запустив пальцы в роскошные черные волосы девушки. – Умудрились слепить чудовище из человека и летучей мыши.

- Ну, человек и сам может справиться с ролью чудовища.

- У тебя поэтому так много шрамов?

- Нет, – Коринн повернулась на живот, улегшись почти на его груди, и щелкнула его по носу. – Просто некоторые не в библиотеках сидят в ожидании хорошей погоды для охоты, а работают. А мой отец не всегда был трактирщиком. – Длинный шершавый пальчик скользнул по его руке и чуть нажал на короткий, широкий, бледный, как и вся кожа, шрам. – Этот откуда?