Страница 13 из 14
Емец кивнул.
– Разумно. На всяк роток не накинешь платок, как говорят в народе. Тем более что если там действительно погромы, то тому тысячи свидетелей, и журналисты до них, так или иначе, но доберутся. Так что я предложил свою идею не подумав, прошу прощения.
– Отнюдь. В вашем предложении, Анатолий, есть рациональное зерно. Смирнову действительно надо дать команду затянуть представление с героическим «сражением за Туккум», и занять репортеров на какое-то время. До особого распоряжения. Вы, надеюсь, не будете ревновать, если Смирнову достанется вся слава в этой эпической битве? Ее ведь растиражируют на всю Империю и не только!
Подполковник отмахнулся.
– Да ради Бога, пусть забирает эту самую славу, мою покупку трех мостов он все равно не переплюнет.
Имперский Комиссар усмехнулся:
– Мне нравится, что вы сохраняете иронию и чувство юмора даже в такой ситуации. А если серьезно, то в Туккуме нас, и в первую очередь вас, ждет кровь, грязь и очень много всякого дерьма. Которое, неизбежно запачкает вашу биографию. Вы готовы к такому?
Анатолий Юрьевич задумался.
Да, впереди его точно не ждет ничего хорошего. Сам Имперский Комиссар, судя по всему, предпочтет остаться в стороне, опасаясь замарать имя Императора, а вот самому Емцу придется это самое дерьмо черпать широкой лопатой, разгребая все то, что натворил Шкуро и его хлопцы. Впрочем, еще не все понятно с тем, что же на самом деле там происходит в том Туккуме, сколько на войне было всяческих случаев с неправильными донесениями? Не счесть!
Но, с другой стороны, положа руку на сердце, может ли это быть правдой? Да запросто! Одно в этой истории неясно, откуда тут вообще взялся Шкуро с бандой своей, если они уже должны быть за сто километров отсюда, причем совсем в другой стороне? Объяснением тут может быть только условность понятия «рейд» в части автономности принятия решений командиром экспедиции, и характер самого Шкуро, да его неуемное честолюбие, особенно на фоне соперничества с Емцем и свеженькими подполковничьими погонами у того на плечах. А, может, тут кроется что-то совсем иное, и все не так просто, как кажется на первый взгляд.
Но, если это правда, то можно ожидать на улицах Туккума великое множество весьма безобразных сцен, разбираться с которыми придется ему, Анатолию Емцу, а не кому-то там другому. И ладно бы это был германский городок, но ведь это же российская Курляндия! И поди знай, что было в голове у Шкуро!
– А там действительно много евреев?
Прокудин-Горский криво усмехнулся:
– О, да. Предостаточно.
– Это плохо.
– Хоть евреи они, хоть немцы, хоть кто – все они российские подданные, которые вправе рассчитывать на защиту со стороны Империи.
– Ну, это-то понятно, только вот меня эта тема в данный момент интересует с сугубо прикладной точки зрения – погромами может быть охвачена достаточно обширная территория. Могут быть проблемы с «волчьей стаей». А у меня всего рота личного состава и два объекта, которые я должен срочно взять. Может просто не хватить сил на полицейскую операцию в городе.
Лейб-фотограф кивнул.
– Я потому и говорил о грязи, крови и дерьме.
– Да, уж, ситуация.
Помолчали. Прокудин-Горский ненавязчиво поинтересовался:
– Насколько я понимаю, в вашей командирской машине есть радиостанция. Нет желания связаться со Слащевым?
– Боюсь, что нет, хотя я бы и с радостью. К сожалению, нет ничего, о чем я мог бы доложить командующему уверенно, опираясь на факты. А без ценного мнения начальства, которое опирается на слухи и домыслы, мной же и рассказанные, я как-нибудь обойдусь. И потом, если бы речь шла не о Шкуро, то, возможно, я бы подумал об этом, а так это все слишком уж похоже на сведение счетов, да еще и опираясь при этом лишь на слухи и домыслы. Я должен быть уверен в том, что докладываю.
– Ну, дело ваше.
Их колонна приближалась к окраинам Туккума и уже слышна была беспорядочная ружейная стрельба.
– И что вы намерены делать в данной ситуации?
– А, что, у меня есть много вариантов выбора? Я – военный. У меня есть приказ, который никто не отменял – овладеть железнодорожными станциями «Туккум» и «Туккум-2», предотвратить порчу железнодорожного оборудования и стрелочного хозяйства, организовать оборону города и не допустить использование противником станции для переброски войск с северной части Курляндии. Минимум на три дня. И, по возможности, передать все станционное хозяйство подошедшей русской армии в целости и сохранности. Однако, у меня в кармане имеется и приказ о назначении меня военным комендантом Туккума, а значит, и восстановление порядка, и его поддержание на улицах города, входит в мои прямые обязанности, не так ли?
– Так.
– Тогда, думаю, что нужно войти в город, взять станции, выбить из Туккума немцев, остановить погромы и восстановить законность на улицах. И, насколько это возможно, прибраться и привести все в относительно божеский вид до появления репортеров в городе.
Прокудин-Горский с сомнением покачал головой, указав вперед:
– Я думаю, что там многие будут решительно против такой программы действий.
– Не без этого. Но, смею полагать, что не слишком. Хотя, не спорю, моей роты маловато, и я предпочел бы иметь под рукой бронепоезд и, хотя бы, полновесный батальон пехоты. Но, как говорится, что имеем, от того и пляшем. Что касается восстановления порядка, то порядок должен быть восстановлен, пусть и силой оружия, а жители Туккума должны видеть, что виновные получат кару. Россия вновь возвращается на эти земли и, в данном случае, мы представители власти Империи Единства, должны принести подданным справедливость. Причем, справедливость должна быть восстановлена именно показательно, в том числе и для прибывших в город репортеров.
Имперский Комиссар хмыкнул, покосившись на него.
– Будете вешать?
– Вешать? Вполне может быть и такое. Если мы вообще кого-то поймаем, в чем я право не уверен. Посмотрим по ситуации. Вообще же, виселица на главной площади с рядком висящими мародерами и погромщиками будет весьма наглядным символом справедливости.
– Скажите, Анатолий, а что вы делаете в армии-то? Может вас к нам забрать? В Министерство информации, к примеру?
Емец позволил себе отмахнуться:
– Разве что после войны. Сейчас я несколько занят.
– Хорошо, мы еще вернемся к этому разговору. Кстати, а вы подумали о том, как воспримут ребята Шкуро, да и он сам требование «военного коменданта города подполковника Емца»?
– Я даже представляю себе, что будет, если они не воспримут требование «военного коменданта города подполковника Емца», уж поверьте. А, вообще, очень я как-то сомневаюсь в том, что хлопцы Шкуро, если это и впрямь они, полезут в бой при нашем подавляющем превосходстве в пулеметах. Да и не их это стиль. Скорее вновь уйдут в лес.
Он поднял руку, и колонна остановилась.
– Флаги развернуть!
Через несколько минут над бронемашинами и грузовиками заполоскались на ветру алые Знамена Богородицы. Моторы взревели и техника двинулась вперед.
С первыми лучами осеннего солнца авангард колонны въехал на улицы Туккума. Поначалу визуальных признаков боев или погромов видно не было, хотя беспорядочная пальба слышалась с разных сторон. В ответ сразу с нескольких машин послышалось усиленное рупорами обращение:
– Жители российского Туккума! В город входят регулярные части Русской Императорской армии. Оставайтесь дома и сохраняйте спокойствие. В городе объявляется осадное положение. Бандиты и мародеры будут расстреливаться на месте. Порядок и закон вновь будет восстановлен. Жители российского Туккума! В город входят регулярные части Русской Императорской армии…
Выполняя полученные ранее приказы, колонна разделилась на две части, на полном ходу устремившись по улицам городка к двум железнодорожным станциям с приоритетом на «Туккум-2». Брать станции предписывалось сходу, обходя очаги сопротивления и препятствия, но, правда, в приказе ничего не говорилось о том, что такими «очагами» могут быть места погромов, а «препятствиями» бегущие в панике местные жители, которые нередко сломя голову перебегали дорогу в самых неожиданных местах.