Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 103 из 116

Здесь эльфийские лорды могли заниматься проверкой военных теорий, разыгрывать сложные военные кампании и играть в генералов. Это был весьма популярный метод построения миров, забиравший довольно много энергии массового разума, к тому же игры эти были характерны для ведущих партий Игры, скажем, для Направления.

Попадались и еще более эксцентричные миры, такие, например, как странный мир, населенный существами с головами зубастых птиц. Здесь огромное человеческое население использовалось в качестве мясных животных. Их откармливали в крошечных стойлах, а затем подвешивали, перерезав горло, и оставляли умирать, истекающих кровью.

Сырыми их скармливали собакоголовым тварям шести футов ростом, которые здесь считались домашними животными. Приготовленные, они шли в пищу правителям-птицелюдям.

Артистизма Релкин во всем этом как-то не видел. Как могли золотые эльфы Гелдерена деградировать до такой жуткой бессмысленной жестокости? Что могло так иссушить их сердца, до такой степени закрыть к ним доступ чувству милосердия?

С болью наблюдал юноша и за битвой двух огромных армий на заболоченном склоне миль в пять длиной. Клацали щиты, сотни людей опускались на землю, но тысячи наступали друг на друга и бились до тех пор, пока не падали в изнеможении. Это была война генералов, где человеческие потери не имели никакого значения. Люди здесь были только расходным материалом, инструментом, вещью, используемой на износ.

Именно в этом месте ощутил Релкин глубочайший контакт с Великой Игрой, ведь он прекрасно знал, чьи силы тут расходуются.

Он двинулся дальше.

Пора было отдохнуть и собраться с мыслями. Для следующего шага ему потребуются все его силы. Теперь он разобрался с этим эльфийским трюком извлечения энергии из массового разума. Он выучился ему, сам не зная, что учится. И теперь мог перемещаться по мирам по собственному желанию.

Релкин поискал утешения в ласковом мире, где лиловые облака плыли над желтым каньоном. Солнце - квадратное и тусклое. Но искусственность всего этого вызвала раздражение, и он снова двинулся дальше.

Открыл заново потайной мир Мот Пулка. Вновь приобретенная власть давала ему возможность сделаться невидимым для других лордов. И вот он снова стоял у беседки и вспоминал утраченное счастье. Задумчиво глядел он в грот, вспоминал наслаждения, пережитые с Ферлой, и сердце его сжималось от горя, слезы наворачивались на глаза.

Время пришло. Пора. Захлестываемый эмоциями, переполняемый ненавистью к Мот Пулку и вообще ко всем эльфийским лордам, создал Релкин новую силу, какой они и не знали никогда. Он покинул миры Игры и направился к месту, далекому от Игрового поля. Перемещение, занимающее у лордов долгие часы, он совершил мгновенно.

Теперь он стоял на галерее Башни Обозрения Аркелаудов, а заря пробивалась сквозь горы на востоке. За спиной высилась громада дворца. В узорном бассейне журчал фонтан. Столы и кресла галереи, город внизу - все было залито первым светом дня. За озером мерцала статуя Зизмы Боса. На юго-востоке, где еще догорал Город Рабов, поднимался дым. Запах горелого был очень силен, он забивал даже аромат жасмина в садах. Озеро светилось такой прекрасной голубизной, что перехватывало дыхание; горы и холмы окаймляли края правильной чаши озера. Релкин мог понять Зизму Боса, выбравшего это место для постройки города. Такая естественная красота встречается редко.

На мгновение взор его затуманился, он почувствовал слабость. Оперевшись рукой о поручень, он сел на ближайшую скамью. Обожженные руки по-прежнему жутко болели, но каким-то образом он научился справляться с этой болью. Ему нужно было отдохнуть. Привести себя в порядок. Он знал уже, что должен сделать, и знал, что на это уйдут его последние силы.

Разум-левиафан был здесь, но он все еще спал. Все, что он делал, делал во сне, связанный злым колдовством эльфийских лордов. Разбудить его было все равно что горошине пытаться разбудить слона. Единственный козырь Релкина: юноша знал, как выпустить всю энергию из этого своеобразного слона.

Чувствуя себя совершенно опустошенным и обессиленным, он перевел взгляд на церемониальную часть города, протянувшуюся по северному побережью. Утрата Ферлы, пытки... Релкин был выжат до последней капли. Мир встал как бы по другую сторону невидимой черты; он мог видеть его, но больше не ощущал. Дракон его затерялся где-то внутри первобытного континента. Лумби утеряна навсегда. Эйлса? Она на дальнем краю света, и все складывается так, что он не доживет до встречи.

Если все это и делает меня Иудо Фэксом, ну что ж, решил он, не будем больше об этом беспокоиться. Сделаем тогда лучше что-нибудь другое. Как-то отрешенно он подумал, что может лишиться рук. Ожоги были ужасно глубокими.





Бироик снова сломал ему нос. Кровь запеклась внутри разбитых хрящей, и дышать юноше было трудно. Кровь чувствовалась и во рту, он ее сплюнул. Легонько вздохнул. В неприятности он влип, это точно. Проверки на прочность не выдержал.

Затем он уронил голову и задремал, сочетание изможденности пополам с шоком пересилило даже боль. Очнувшись, он обнаружил, что уже не один. Рядом сидела эльфийская леди и смотрела на него.

- Ах, вот и ты. Добро пожаловать, - сказала она. Большие глаза были полностью голубыми.

Он вгляделся. Это была леди Цшинн, та, что развязала все это безумие, назвав его Иудо Факсом.

- Входи. Мы должны позаботиться о твоих ранах.

- Вы ведь знаете, кто я.

- Да, ребенок, знаю.

- Как может Иудо Фэкс доверять вам? Она опустилась на колени, коснувшись лбом пола у его ног.

- Я - твоя служанка. Я предсказала твою судьбу; теперь позволь мне служить тебе.

Она подняла голову, но с колен не встала, а лишь села на пятки.

- Видишь ли, я понимаю, что Игра должна кончиться. Она превратилась в зло. Наши лорды не всегда были такими, какими ты их видишь. Когда-то они были равны великому Альтису.

- Вы знаете Альтиса?

Ее ответный взгляд был странным.

- Конечно, мы одного рода. Но мы изменились. Покинув Гелдерен, мы бросили и все связанное с Гелдереном, а потом началось и наше выпадение из мира. Здесь мы построили свое тайное убежище, в нем мы и гнием.