Страница 2 из 7
Узнав об этом, Сергей как-то прорвался в Иняз, – а сделать это было непросто, – раздобыл адрес профессора и поехал к нему сам. Что там произошло, я узнала только с его слов. Сергей говорил, что встретил моего обидчика у подъезда и выпалил, что он муж такой-то студентки и пришёл с ним разбираться. Бедняга, наверное, чуть не умер от страха, ведь в то время можно было нарваться на целую компанию с битами… В результате всё закончилось хорошо: я пересдала экзамен на пятёрку, а Сергея стала считать настоящим героем.
Мы оба знали, что это не мимолётное увлечение и что мы должны пожениться: казалось, это предначертано с первой встречи. Сергей говорил об этом так, как будто распланировал нашу жизнь на годы вперёд – и это тогда, когда мало кто был уверен хотя бы в завтрашнем дне. Его уверенность передавалась и мне: ведь в свои двадцать лет, красивая, высокая, с почти модельными параметрами, я всё равно была патологически не уверена в себе…
Молодые и влюблённые, мы так верили в наше будущее, что родители волей-неволей смирились с этим скоропалительным браком.
Особенно противились родители Сергея. Моя будущая свекровь – Элеонора Сергеевна, дочь высокопоставленного дипломата, жившая в шикарной квартире на Фрунзенской набережной, – встретила меня в штыки. Какая-то студентка иняза, пусть и отличница, но из самой обычной, по её представлениям, семьи не могла считаться достойной партией для сына. Но Сергей победил и её сопротивление – ведь пять лет назад она уже сдала позиции и согласилась, чтобы он вместо МГИМО поступал в Физтех (или, как говорил сам Сергей, «на Физтех» – Московский физико-технический институт в Долгопрудном).
Меня восхищало, как мой жених умел так твёрдо, но уверенно настаивать на своём, будь то со своими родителями, в институте или в очереди в магазине. Даже наши друзья, как правило, к нему прислушивались и делали то, что он предлагал. И это удавалось ему без лишних слов: говорил он немного, но всегда по делу и очень убедительно. Всегда и везде Сергей стремился выговорить для нас лучшие условия: самые удобные места в плацкарте, последние билеты на киносеанс, желаемую дату для росписи в загсе… Это казалось мне проявлением его по-настоящему мужского характера, и я всё больше убеждалась в правильности своего выбора.
Да и как же иначе! Ведь кругом полно других примеров – совершенно никчёмных, ненадёжных мужчин, не способных взять на себя маломальскую ответственность! Да и многие подруги, ещё не нашедшие своего счастья, очень, очень мне завидовали…
Как только я окончила институт, мы сыграли скромную свадьбу: без теперешних лимузинов и банкетов, но с гулянкой под гитару, платьем, одолженным у подруги, домашними посиделками… В качестве свадебного подарка мои родители купили нам путёвки в Евпаторию, где мы пролежали две недели с кишечной инфекцией. Но даже это не омрачило наше счастье.
***
На дворе шёл 1993 год, и у нас с Сергеем, как почти у всех обычных людей, были материальные сложности. Муж занимался диссертацией, а у меня, несмотря на хороший английский, никак не получалось устроиться на работу: одна фирма разваливалась, в другой задерживали зарплату, а в третьей ещё и начальник начинал приставать. Приходилось бегать по урокам и делать переводы. Из моих мизерных подработок, вкупе со стипендией Сергея, и состоял наш семейный бюджет. Его родители поначалу немного помогали, но потом перестали: у них тоже дела пошли неважно.
Ещё хуже приходилось моим родителям, у которых мы жили, – на Фрунзенскую набережную к Элеоноре Сергеевне нас, конечно же, не пустили. Почти в одночасье из сотрудников НИИ мама с папой превратились в безработных. Помыкавшись то там, то сям, мама в конце концов устроилась учителем физики. Папа, слесарь по специальности, то и дело менял какие-то подозрительные конторы и мотался по всему Подмосковью, чтоб хоть как-то прокормить семью.
А спустя пять лет, в 1998 году, грянул дефолт: деньги вмиг обесценились, цены взлетели, и началась полная неразбериха… Кто-то из друзей уже тогда активно уговаривал переехать в Америку, но мы не хотели: Сергей вот-вот должен был защититься, это главное. Кроме того, здесь наши родители и, конечно, друзья – тогда мы не представляли свою жизнь без поездок на горных лыжах и походов…
О детях мы с Сергеем особо не говорили, но, казалось, это подразумевалось само собой: вот сейчас, ещё немного встанем на ноги, появится свое жильё… Я всегда мечтала о двоих, а втайне даже о троих – ведь мы оба с мужем единственные дети, а мне хотелось большую семью. В то время это была редкость: заводили в лучшем случае одного, да и это считалось подвигом.
Время шло, и наши дела постепенно стали налаживаться. Я устроилась переводчиком и стала получать вполне приличную зарплату, которую уже никто не задерживал. Сергей, защитив диссертацию, получил место в американской компании, под шумок переманившей целую лабораторию НИИ, где он начинал работать ещё в аспирантуре.
Быстро освоившийся в новой фирме, да ещё и неплохо знавший английский – здесь с ним немало поработала я, – Сергей стал быстро продвигаться по службе и вскоре обскакал всех бывших коллег по институту. Платили в долларах, а в конце года начисляли неплохие бонусы. Теперь мы, экономя на всём, начали копить на жильё, ведь ипотечные кредиты в то время были редкостью.
Через каких-то шесть лет, заняв недостающее у родителей мужа и кое-кого из друзей, мы наконец купили долгожданную квартиру. На Ленинском, о котором мечтал Сергей, недалеко от его работы, в хорошем кирпичном доме. До метро приходилось добираться на троллейбусе, но это уже мелочи. Вскоре у нас появилась машина, а со временем купили и вторую.
Правда, оговорюсь: квартиру купили не мы, а Сергей. Его родители настояли, чтобы квартиру оформили на него и она не считалась приобретённой в браке. Я не вникала в тонкости этой процедуры, но они как будто бы сами купили квартиру, а потом подарили её Сергею. Таким образом, в случае развода я не могла бы требовать свою долю. Мои родители возмущались, но я нисколько не переживала: я была так уверена в своём браке, что о разводе даже не думала, считая это абсурдом. Да и получал Сергей гораздо больше меня: деньги на квартиру фактически заработал он.
Хлопоты с обустройством продолжались ещё пару лет: ремонт, покупка мебели, переезд… Это было приятно и волнительно. Я мечтала свить идеальное семейное гнездо и всячески хотела угодить вкусам мужа. Ведь больше десяти лет мы вынуждены были жить с моими родителями и подустали от этой «семейной коммуналки», как говорил Сергей.
К счастью, разногласий по ремонту у нас не возникало. Кроме одного: я сразу хотела маленькую комнату оставить под детскую, но Сергей отверг весёленькие обои с жирафами и сделал там свой кабинет. «Это не страшно, – думала я, – ведь первое время детская кроватка всё равно будет стоять у нас в спальне».
Какое же это было счастье, когда всё закончилось и мы отпраздновали новоселье! Теперь я ждала только одного – чтобы в нашем доме зазвучали шажки детских ножек, и я не сомневалась, что о том же мечтал мой муж. Вскоре после переезда мы, тридцатилетние, успешные и довольные жизнью, начали «делать ребёнка».
Это и стало для нас началом конца.
Глава вторая. Здравствуй, грусть
Почему-то подразумевается, что все обязательно хотят детей. Это не так, и я понимаю почему. Теперь, наконец став мамой, я могу судить, насколько с появлением ребёнка меняется жизнь. Возникают такие ограничения личной свободы, с которыми не все готовы мириться.
Обычно львиная долю забот ложится на плечи женщины, мужчина же кое-как приспосабливается к грязным подгузникам, разбросанным игрушкам и ночным истерикам. Кто-то не выдерживает и уходит, кто-то терпит и остаётся, а некоторые даже активно включаются в нелёгкий процесс. В любом случае, родители берут на себя то, что современному западному человеку кажется обременительным.
Но есть люди, привыкшие жить только ради самих себя, ведомые личными удовольствиями и увлечениями, будь то работа, капоэйра или просто лежание на диване. В центре их существования – они сами и их «хочу» и «не хочу», больше ничего. Поэтому дети – лишние на их празднике жизни. Конечно, мне и в голову не приходило, что мой Сергей относится к этой категории.