Страница 1 из 4
- Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?
- Обращайтесь!
- Командир третьей роты, старший лейтенант Арефьев сказал, что вы добровольцев набираете на штурм высоты.
- Ну, допустим. Вы, что ли, добровольцы?
- Так точно!
Три красноармейца стояли перед командиром первой роты Кузнецовым и смотрели на него снизу вверх. Высокий старлей был практически на голову выше их, да еще широкоплечая богатырская фигура, будто, зрительно усиливала эту разницу. Он внимательно осмотрел добровольцев - парни девятнадцати-двадцати лет, молодые еще. Горячие и, скорей всего, безрассудные. Такие с криками "Ура!" на танки не задумываясь пойдут, а в его деле нужна холодная голова.
- Набрал уже, больше не требуются. Можете возвращаться в расположение своей роты.
Двое бойцов, было, начали поворачиваться, но один остался стоять неподвижно:
- Товарищ старший лейтенант, может пригодимся? Много - не мало. - красноармеец говорил с некоторым едва различимым говором, показавшимся Кузнецову знакомым
- Боец, ты откуда будешь?
- Почти из этих мест, из Курска, километров 200 отсюда.
- Кхм, - улыбнулся старший лейтенант, - значит, земляк. То-то я смотрю говор знакомый. Я из - под Горшечного. Слыхал про такое?
- Никак нет.
- Вот что, земляк. Давай забирай сослуживцев и бегом в расположение. Доложишь Арефьеву, что группа набрана, больше никого не требуется.
Двое красноармейцев повернулись, чтобы выполнить приказ, но упрямый красноармеец так и остался на месте:
- Товарищ старший лейтенант, я именно к вам в группу хочу. Возьмите, не пожалеете. Я и немецкий в школе учил.
- Soldat - Ich befehle Ihnen, zum Dienstort zu gehen! (Солдат, приказываю вам уйти в расположение!) - с улыбкой сказал Кузнецов
- ja ( да) - слегка краснея, ответил красноармеец, явно не понявший командира и оставшийся стоять на месте.
Кузнецов расхохотался. Двое бойцов, пришедших с этим земляком старлея заулыбались, поняв, что их сослуживец опростоволосился, а сам он готов был провалиться сквозь землю от стыда.
- Как фамилия, красноармеец?
- Гаврилов, товарищ старший лейтенант!
Внезапно, командир прекратил улыбаться, посерьезнел и переспросил:
- Как?
- Красноармеец Гаврилов!
Кузнецов задумался, постоял несколько секунд и так же серьезно спросил:
- У тебя родственники под Брестом не служили в том году?
- Не могу знать, товарищ старший лейтенант! Братья младшие, - им еще рано, отец давно отслужил, а дядек всех не упомнишь, кто, где и когда службу нес.
- Ладно, красноармеец Гаврилов, пошли со мной. Остальным - кру-у-у-гом и бегом в расположение своей роты. Старшему лейтенанту Арефьеву скажите, что Гаврилова я забрал.
Шли какое-то время молча. Кузнецов погрузился в свои воспоминания, тяжелые и тревожные, а красноармеец, семенивший рядом, ели поспевая за широкими шагами командира, предавался мечтам.
Старший лейтенант Кузнецов был известен во всем батальоне как смелый и решительный командир. За своих бойцов всегда стоит горой, а о их подвигах легенды слагают во всей дивизии. Что не выход - так и задачу выполняют, и "языков" приводят, и кучу трофейного оружия приносят. Да не просто "языков", а большей частью офицеров. При этом потери если и есть, то не большие. Раненых не бросают, даже в безнадежной ситуации. У многих бойцов его роты есть медали и ордена. И все заслуженные. Каждому хочется к нему попасть, да не у всех выходит. А его, Гаврилова, взял. Значит приглянулся чем-то.
Тишину прервал Кузнецов:
- Майор Петр Михайлович Гаврилов. Лет сорок ему должно быть - не знаешь такого?
- Никак нет, товарищ старший лейтенант, - немного подумав ответил красноармеец.
- Жаль. Очень жаль, боец. Я, грешным делом, подумал, может родня. - как-то печально произнес старлей
- А кем он вам приходится, товарищ старший лейтенант?
- Просто хороший человек, служили вместе.
Кузнецов помолчал еще несколько минут.
- Вот что, Гаврилов, в шесть собираю всех у себя. Объясню задачи. Вон, у костра, мои ребятишки сидят, давай к ним, пообщаешься. Сейчас подведу, познакомлю, чужие у них не в почете, но не теряйся, бойцы все хорошие и люди замечательные. Вам еще пуд соли ночью съесть придется. А как вернемся - так и подумаем, оставлять тебя, или обратно отправить.
В восемнадцать часов вокруг костра собралось порядка сорока человек из состава 622-го стрелкового полка. Все добровольцы. Большей частью из роты Кузнецова, лишь восемь человек было из других подразделений, хотя некоторые из них не в первый раз входили в состав его группы.
Апрель в этом году выдался достаточно прохладным. Местами еще лежал темный снег, поэтому красноармейцы подсаживались поближе к костру. Старший лейтенант Кузнецов осмотрел всех и, поздоровавшись, приступил сразу к делу:
- Товарищи красноармейцы! Ни для кого не секрет, что атака второго батальона на высоту 175,1 сегодня захлебнулась. Немцы хорошо окопались, имеют в распоряжении несколько минометов и пулеметов, да ко всему еще мобильный резерв, ударивший днем во фланг нашей пехоте. Как итог - второму батальону пришлось отойти с большими потерями.