Страница 63 из 122
- Как орки в Харьгановой пустоши, - вставил Дмитрий.
- Да. Но Мардоний решил пойти другим путем. Он замыслил беспрецедентную десантную операцию, он хотел перевезти морем сорок тысяч бойцов на Марафонскую равнину и взять штурмом Афины, пока греческая армия находится далеко на севере. Это была гигантская операция, непобедимая армада была всего вдвое больше.
- Какая еще армада?
- Неважно. В день отплытия флота Мардония на Грецию обрушился невиданный ураган и флот погиб. Персы смогли возобновить полномасштабную войну только через двенадцать лет, а к этому времени греки успели образовать единый союз и отбить вторжение.
- Забавно. Получается, что единственная случайность решила судьбу войны?
- Не единственная. В 499 году персидская контрразведка не заметила милетский заговор. В 494 после штурма Милета город был сожжен, а жители проданы в рабство, а ведь персы никогда так не поступали с побежденными. 492 - гибель флота Мардония. 490 - марафонская битва, впервые в военной истории Мильтиад применил тактические резервы и фаланга устояла против шестикратно превосходящего противника. Потом под холмами Аттики обнаружилось месторождение серебра, и Фемистокл, выбранный архистратегом, убедил агору потратить серебро на строительство военного флота. Некий инженер, оставшийся неизвестным, построил первую трирему, спартанский стратег Еврипиад каким-то чудом договорился с Фемистоклом, дельфийский оракул внятно и разборчиво изложил единственно верную стратегию ведения войны, и в итоге греки победили. Не многовато ли случайностей, чтобы отрицать волю господа?
- Не знаю, - сказал я, - в мире происходит всякое. Если взять миллион обезьян и заставить их печатать на пишущих машинках, рано или поздно одна из них напечатает что-нибудь осмысленное.
- Это известная математическая задача, - подала голос Зина. - За время жизни вселенной одна обезьяна напечатает осмысленную фразу длиной менее сорока букв. Даже если не учитывать пробелы и знаки препинания, и не различать большие и маленькие буквы.
- Все равно это меня не убеждает, - уперся я. - Да, случайностей много, но кто знает, как все было на самом деле? Все ли эти случайности были случайными?
На этом месте разговор прервался, потому что перед моими спутниками открылся Ленинский проспект и они потеряли дар речи. Должно быть, для них это зрелище было впечатляющим, если учесть, какую гамму чувств вызвала у них единственная "копейка" несколько минут назад.
- Почему они едут так медленно? - спросил Дмитрий.
- Пробка. Машин больше, чем может пропустить дорога. Здесь это обычное дело.
- Вернусь - Агафону мало не покажется, - пообещал Дмитрий. - Из его отчета складывается впечатление, что этот мир - варварский. А это...
Задумчивый пожилой кавказец, проходивший мимо, засмотрелся на роскошную шубу Дмитрия и прошел сквозь Зину. Он замер на месте и медленно обернулся, озирая нас испуганно расширенными глазами. Зина улыбнулась и сформировала клыки. Кавказец помянул Аллаха и убежал.
- Пора возвращаться в материальный мир, - вспомнил Дмитрий. - Ух, как же тут холодно!
- Пойдемте куда-нибудь, - предложила Татьяна, нервно приплясывая на месте. Да уж, здесь мороз даже посильнее, чем в том мире.
- Алексей, до твоего дома далеко идти? - спросил Дмитрий.
- Минут пятнадцать до метро, полчаса на метро и еще минут двадцать до дома. Немногим больше часа.
- Что такое метро?
- Подземная железная дорога. Под землей прорыты туннели, там уложены рельсы и по ним ездят поезда. Короче, все сами увидите. Только проезд в метро платный, а местных денег у нас нет.
- Когда тебя доставили в тюрьму, у тебя было чуть больше тысячи рублей в кармане, - сказал Дмитрий. - Сейчас они в твоем рюкзаке.
- Тогда все упрощается. Кстати, а чего мы стоим? Пойдемте, пока не замерзли!
13.
Метро сильно удивило моих спутников, но такого потрясения, как пробка на Ленинском проспекте, оно не вызвало. Человеческая способность удивляться тоже имеет пределы.
Как ни странно, нас не остановили менты, никто не запутался в турникетах, не получил по морде стеклянной дверью и не навернулся с эскалатора. Со стороны мы, наверное, привлекали не большее внимание, чем любая другая стайка провинциалов, впервые оказавшаяся в большом городе. С этим имиджем дисгармонировала роскошная шуба Дмитрия, но это даже хорошо, меньше вероятность, что менты осмелятся побеспокоить такого крутого человека, который мало ли по какой случайности случайно забрел в метро. Может, у него "Мерседес" сломался?
В общем, мы спустились в метро, погрузились в поезд, проехали четыре станции по кольцевой линии, пересадка, еще две станции, и все это без каких бы то ни было приключений. Тьфу-тьфу-тьфу. Если не считать приключением немало повеселивший окружающих искренний восторг Зины при виде рекламы тампонов.
Мы поднялись обратно на поверхность и я начал инструктировать спутников:
- Отдельного дома у меня нет, в этом городе такое могут позволить себе только очень богатые люди. У нас с мамой двухкомнатная квартира примерно вот в таком доме, - я указал пальцем. - Спать придется в походных условиях, кроватей на всех не хватит. Пожалуй, стоит покидать на пол верхнюю одежду...
- Ничего, - перебил меня Дмитрий, - как-нибудь разберемся. Как зовут твою маму?
- Марина Федоровна.
- Она дворянка?
- Нет. У нас все отчества имеют дворянскую форму.
- Да-да, припоминаю, Агафон говорил. Как ты нас представишь?
- Даже не знаю. Тут есть еще одна проблема, я же переместился в ваш мир прямо с места преступления, здесь меня разыскивают и менты, и чеченцы. Времени прошло уже много, но...
- Менты - это стража?
- Да.
- Насколько я помню, твой товарищ, Усман, убил одного из них непосредственно перед перемещением?
- Да.
- Плохо. Подумаем... к твоей матери наверняка приходили и те, и другие. Я бы на месте этих... ментов... устроил бы в доме засаду, но сейчас прошел уже месяц, ее, должны уже снять. А из-за чего вообще началась вся эта заваруха? Кажется, незаконное оружие?
- Да.
- Тогда, думаю, бояться нечего.
- Но Усман убил мента!
- Это было давно, они должны были решить, что тебе удалось ускользнуть. Не знаю, как у вас, а у нас засаду в избе чернокнижника никогда не держат дольше двух недель, да и то, две недели - только в особых случаях. А может... может, мы сами изобразим засаду?