Страница 110 из 122
- Привет! - сказал я. - Как себя чувствуешь?
Лена попыталась захлопнуть дверь, но я вовремя засунул ботинок между дверью и косяком, и сообщил:
- Я пришел сдаваться.
Дверь открылась.
- Как это сдаваться? - спросила Лена, глуповато хлопая большими серыми глазами, в которых уже начало светиться что-то неземное.
Я пожал плечами и лучезарно улыбнулся.
- Вот так, - сказал я, - делай со мной, что хочешь. Я долго думал насчет того, что происходит, и убедился, что сопротивление бесполезно. Бомж гораздо сильнее Головастика...
- Не употребляй этих слов! - потребовала Лена.
Где-то в глубине квартиры сдавленно охнула Анна Игнатьевна и я непроизвольно поймал самый край ее мыслей. Она судорожно крестилась.
- Извини, - я снова лучезарно улыбнулся, - я больше не буду так говорить. С этой минуты я твой раб и любое твое желание для меня закон. Бог гораздо сильнее того, кто мне покровительствовал, и в такой ситуации поддерживать его просто глупо.
- Значит, ты отрекся от дьявола, - констатировала Лена.
- Нет, еще не отрекся, - уточнил я, - но немедленно отрекусь по первому требованию. Мы можем зайти внутрь?
Лена рассеянно кивнула и отступила на шаг. Я вошел в квартиру, захлопнул за собой дверь и оглянулся по сторонам. Вешалки для верхней одежды не наблюдалось.
- Куда повеситься? - спросил я, снимая дубленку.
- Давай сюда.
Лена приняла дубленку из моих рук и открыла шкаф. Для этого ей пришлось прижаться ко мне - прихожая очень тесная. Ее рука коснулась моей и она испуганно отпрянула.
- Извини, - сказал я.
- За что?
- Мое тело холодное, касаться его неприятно. Но не волнуйся, к новому году это пройдет, если, конечно, к тому времени еще не произойдет конец света. Куда обувь поставить?
- Вот эту дверцу открой. Ага, вот сюда. Пойдем на кухню?
- Пойдем.
- Чай будешь?
- Нет, спасибо, мне сейчас не стоит.
- Почему?
- Желудок не работает. Сейчас для меня есть и пить - только тухлятину в животе разводить. Но, если прикажешь, я попью чаю за компанию.
- Тогда лучше не надо. Слушай, а как ты вообще живешь?
- Я не живу.
- Я имею ввиду, как ты движешься, разговариваешь...
- Я и сам не знаю. Могу спросить у бывшего учителя...
- Нет! Ты больше не должен с ним разговаривать, как бы он тебя об этом ни молил. Он будет искушать тебя, для него твоя душа имеет наиглавнейшее значение, он постарается вернуть тебя любыми средствами.
Я криво улыбнулся.
- Ничего у него не выйдет, - заявил я, - я уже сделал свой выбор.
Внезапно Лена закрыла глаза, а лицо ее стало неподвижным и отсутствующим. Черт возьми! Быстро же он сориентировался. Еще бы час-другой потянуть, пошел бы совсем другой разговор.
- Ты должен умереть, - объявила Лена, открыв глаза.
- Это он тебе сказал?
- Да.
- Но умерщвлять меня нет необходимости, я ведь уже мертв.
Лена недовольно поморщилась.
- Ты должен перестать существовать как мыслящий субъект. Ты готов совершить самоубийство?
- Твоя воля для меня закон. Но я не уверен, готова ли ты принять смертный грех.
- Какой еще смертный грех?
- Грех самоубийства. Если оно совершено по настоянию другого лица, грех падает на это лицо.
Лена еще раз поморщилась.
- Это нам не подходит, - заявила она, - я сейчас вообще не могу грешить, а тем более так по крупному. Боюсь, мне придется тебя убить.
- Приступай.
Лена погрузилась в задумчивость, которая длилась примерно минуту.
- А как это сделать? - наконец спросила она. - Осиновый кол в сердце?
- Не знаю, - честно ответил я. - Я был вампиром, так что это вполне может подействовать, во всех народных сказках говорится, что осина для вампиров губительна. Но, с другой стороны, есть мнение, что свойство осины высасывать энергию из живых и мертвых - просто суеверие, возникшее из того, что осиновые дрова плохо горят. В общем, попробуй, может, что-нибудь и получится, а если не получится, попробуешь что-нибудь другое.
Лена задумчиво пошевелила губами.
- А если тебя расчленить? - спросила она.
Я пожал плечами.
- Точно не знаю, но подозреваю, что ничего не получится. Вот Зина, когда ей в прошлый раз сильно досталось, сама расчленилась, превратилась в стаю летучих мышей и улетела от погони по частям. Лучше уж осиновый кол. Кстати, ты не знаешь, какая осина нужна для кола - живая или из забора тоже пойдет? И еще, к этому колу обязательно приделывать перекладину, чтобы он был на крест похож?
- Понятия не имею. А ты хоть знаешь, как вообще осина выглядит?
- Ну... дерево, как дерево. Растет у воды. Горит плохо.
- А если вампира каким-то другим колом ударить, не осиновым, что будет?
- Думаю, ничего. Иначе в книгах не писали бы с таким упорством, что кол должен быть осиновым.
- Мда... а если ты из окна выпадешь, ты разобьешься?
- Разбиться-то разобьюсь, но потом регенерируюсь. Вот если ты потом выйдешь на улицу с совочком, да раскидаешь мои останки подальше друг от друга...
- Гадости говоришь! А если тебя, скажем, повесить?
- Буду висеть, пока не снимут.
- А если сжечь?
- Должен сгореть.
- Тогда мы тебя сожжем.
- Давай.
- Пошли.
- Куда?
- В лес, куда же еще.
7.
Чем дальше в лес, тем больше наше путешествие походило на дурацкую черную комедию вроде "Семейки Адамсов". Лена совершенно не хотела меня убивать, ее прямо-таки колбасило при мысли о том, что ей предстоит сделать. И еще сыграли свою роль мои слова насчет готовности принять грех на себя. Интересно, мой экспромт отвечает действительности? Нет, об этом нельзя думать! А то еще подслушает...
В отношении места моей казни Лена не придумала ничего умнее, чем направиться в лесопарк по соседству, где мамы прогуливают детей, а физкультурники катаются на лыжах. Это довольно большой лесопарк, и если отойти подальше, он становится похожим на нормальный лес, но отойти подальше не так-то просто, потому что на дворе зима, все завалено снегом, а лыж нет. Кроме того, Лена не озаботилась тем, чтобы взять топор, а это значит, что добывать дрова придется неизвестно как, ведь из одного только хвороста большой костер не сложишь, да и хвороста голыми руками много не наломаешь. В общем, шоу ожидается знатное.