Страница 28 из 106
— Прекрати это! - я пыталась перекричать ветер. - Животные боятся!
Мне, конечно, тоже было страшно. Но если что-нибудь случится со мной, никто ничего не предъявит, а вот если что-то случится с грифонами...
Словно слыша мои мысли, один из грифонов выскочил из своего стойла. Он махал крыльями, цепляя стенки, и ревел то ли от страха, то ли от боли. Я пыталась сдержаться, но тело начало действовать само, основываясь на самых простых инстинктах: из горла вырвался пронзительный крик, руки накрыли голову, а ноги попытались согнуться в приседе, словно стремилась стать маленькой и незаметной. Рука Сириуса разжалась, позволив мне сесть на корточки и, закрыв глаза, свернуться в клубочек. Прямо над ухом раздался оглушительный рёв, но я уже не видела происходящего. Шум ветра глушил все звуки. На какое-то время мир вокруг превратился для меня в одну сплошную кашу.
Вдруг ветер стих. Со всех сторон на разные голоса ревели и фырчали грифоны. Я осторожно огляделась и обнаружила полностью разгромленную конюшню: утварь валялась везде, где только можно, в воздухе летали мелкие пёрышки, по полу разметалось сено и огрызки овощей. «Так, - пронеслось в голове, - надо проверить животных.» Но как только я встала на ноги, услышала характерные хлопки крупных и сильных крыльев.
«Боги! Грифон сбежал! Где этот Сириус, когда он так нужен?!» Вспомнилось, как прошлым вечером он грозился слевитировать вредного грифона-подростка, мог бы, наверное, и сейчас вернуть перепуганного Зверя.
— Толль! - заорала я, выскакивая на улицу и оглядываясь. - То-олль!
Напарник обнаружился в воздухе. Он руками держался за беспорядочно летающего взрослого грифона, словно обнимая его, но я точно знала: он на грани падения. Долго так не продержишься.
— Левитируй себя! - кричала я, бросаясь обратно в конюшню. - Я сейчас!
«Лишь бы он продержался. У меня всего несколько секунд.»
Конфликты - конфликтами, драки - драками, а бросать человека в ситуации, где ему грозит смерть, пусть даже он так себе человек...
Решение пришло буквально в одно мгновение. Если верховая езда на грифонах не сильно отличается от коней, то шансы помочь Сириусу ещё есть. Забежав в конюшню, я бросилась снимать с цепи другое взрослое животное. Он был на удивление спокоен, даже не мерил шагами своё стойло, как это делали другие, успокаивая пошатнувшиеся нервишки.
— Давай, дружок, их надо спасать, - проговорила я, положив руку на холку грифону. Тот медленно кивнул и я, обрадованно улыбнувшись, схватилась за ремень на его шее и прыжком залезла на спину.
Сидеть оказалось даже удобнее, чем на коне: грифон был мягким и широким. Вот только держаться за него ногами куда сложнее. Я зажала в зубах тонкий ремень, который наездники используют для дрессировки грифонов, и чуть пристукнула пятками, дав тем самым команду животному. Оно встряхнулось и иноходью бросилось на выход.
— Давай к ним! - скомандовала я. Грифон послушно раскрыл крылья за моей спиной, взял небольшой разбег и взмыл в воздух. У меня от страха чуть сердце не остановилось. Невольно представила, какого же сейчас Сириусу, он-то не сидит на послушном грифоне, а висит - на перепуганном. Неплохая такая разница.
— Толль! Держись крепче! - кричала я, будто мои слова чем-то помогли бы ему удержаться.
Когда мы почти достигли той же высоты, на которой метался испуганный грифон, я обратила внимание, что совсем рядом, на крыше Академии, широкие и свободные круглые площадки. Странно, никогда раньше их не замечала. Думала, все крыши здания - покатые и в черепице...
Но рассуждать было некогда. Слушаясь команды, животное подо мной приблизилось к сородичу. Одной рукой я встряхнула припасённый ремешок, и чуть не обмерла, чувствуя, что теряю равновесие. Однако, паника оказалась ложной: грифон двигался плавно и следил, чтобы спина оставалась максимально горизонтальной. Глубоко вздохнув, я хлёстким движением попыталась ударить взбесившегося грифона, но удара не последовало. Вместо этого ремешок обвился вокруг шеи несчастного, и движения его стали более спокойными и плавными.
— Садись туда, на крышу, - сказала я своему товарищу по спасательной операции. - Только медленно и аккуратно.
Грифон понятливо расправил крылья и начал планировать на площадку.
Как только мы опустились на твёрдую поверхность, я тут же спрыгнула со спины животного. Коленки тряслись, сердце колотилось, но внимание было полностью направлено на Толля. Он ещё висел на шее грифона, и всё так же молчал. Когда животное приземлилось и сложило крылья, Сириус не расцепил рук. Ноги его подкосились, словно ослабели, и он едва стоял. Вернее даже, висел.
Я подбежала к нему и тронула за плечо.
— Ты в порядке?
Сириус молчал. Он был белее мела, волосы растрёпаны, в глазах - полное отсутствие жизни. Я попыталась отцепить его руку от грифона, и та послушалась без проблем, тут же безвольно повиснув, как у тряпичной куклы. Не удержав равновесия, Толль упал на пол, да так и остался сидеть, глядя в одну точку.
«Что с ним? Шок? Страх? Или?..»
Я глубоко выдохнула, закрыла глаза на несколько секунд, сосредоточилась и снова взглянула на Сириуса, но уже совсем другим взглядом. Жизнь в нём едва теплилась, отдавая всю себя на восстановление магических сил. Видимо, стихийный выброс требовал слишком большого количества энергии, а потребность левитировать себя на инстинктивном уровне оказалась важнее прокачивания крови и поддержания дыхания в обычном состоянии... кислородное голодание, магическая кома...
Зарычав от злости и паники, я одним движением уложила его на землю, случайно стукнув затылком о каменную плиту, но он даже не заметил. Села рядом на колени, положила скрещенные между собой ладони на грудь бедняги и призвала магию внутри себя.
Он пил. С жадностью пил меня, и ему всё было мало. Я наблюдала, как стремительно пустеет мой собственный резервуар, а он не начинал даже розоветь. Губы - белая нить, глаза - пусты и недвижимы.