Страница 64 из 121
Совершенно отчетливо.
А ведь до вечера было еще ой как далеко, и солнце светило вовсю, проникая даже в узенькие окошки старого замка, кидая на выщербленные темные камни пола пыльные золотые пятна, разгоняя мрак по углам, загоняя его под самые своды потолка, далеко-далеко...
Неужели Нечто теперь не боится солнца?
Димка и Януш сидели, поджав колени, на димкиной кровати у окна, Димка кусал губы, глядя куда-то перед собой, Януш смотрел в зарешеченное окошко, за которым подрагивали от легкого ветерка тоненькие стебельки травы.
- Сначала они увели Марыську, на следующий день Зоську. И никто из них больше не вернулся...
Голос у Януша был глухой и пресный, как будто он говорил во сне, без чувств и эмоций, хорошо заученный текст.
- Когда меня привезли, они были здесь вдвоем, а до них, похоже, не было никого... Что они сделали с ними, как думаешь?
Димка пожал плечами.
- После того, как увели Зоську, - вздохнул Януш, - я целый день был один, ждал, что и за мной придут, но почему-то не пришли, вместо этого привели Таню, потом тебя... Потом этих всех.
Мальчик посмотрел вниз, в темноту, откуда доносилось посапывание, похрапывание и бормотание.
- Я думал, с ума сойду от страха, когда один здесь остался. Особенно, когда темнеть начало. Теперь не так страшно... Ты как думаешь, почему они больше никого не уводят? Может передумали, делать это...
- Делать что? - спросил Димка.
- Не знаю... Это.
Януш замолчал и довольно долго просто смотрел в темноту за окошком, как будто надеялся что-то увидеть.
- Когда я остался один, - произнес он вдруг, - Я все время молился, не переставая. Может помогло?
Димка громко хмыкнул.
- А я думаю, что помогло... Ты знаешь...
Януш вдруг замолчал на полуслове и вздрогнул так сильно, что качнулась кровать.
Димка удивленно посмотрел на него, напрягшегося, как-то странно вытянувшегося и забывшего закрыть рот, потом проследил за остекленевшим взглядом мальчишки и сам застыл в ужасе.
Из-за блестящей решетки, склонившись к самой земле так низко, что даже прижав щекой реденький кустик травы, на мальчишек смотрела... смотрело какое-то жуткое не похожее ни на зверя, ни на человека существо, смотрело горящими рубиновым светом глазами - огромными, безумными глазами на невероятно бледном, искаженном будто непереносимой мукой лице.
- Ах-х! - произнесло существо, быстро облизнуло ярко-алые губы и вдруг потянулось к решетке длинными тонкими пальцами.
Мальчишки невольно отпрянули, но существо только коснулось блестящего металла и тот час же с яростным шипением отдернуло руку.
Еще раз блеснули рубиновые глаза, громко клацнули острые белые зубы с невероятно длинными клыками и - существо исчезло. Очень быстро и бесшумно. Как призрак.
Еще несколько мгновений мальчишки смотрели в опустевшее окошко, потом обоих одновременно будто по команде сдунуло с кровати вниз, прижало к стене, так, чтобы их только не видно было из окошка.
Януш клацал зубами, Димка трясся, как будто в нервном припадке и никак не мог остановить крупную дрожь, бьющую тело словно электрическими разрядами.
- Упы... Упы... - пытался выговорить Януш непослушными губами.
Он схватил Димку за руку, сжал так сильно ледяными пальцами, как только мог, но Димка не почувствовал боли.
- Упы... рица, - наконец произнес он, - Это упырица!!!
Димка от удивления перестал трястись.
- Кто-о? - прошептал он.
- Ты клыки видел?! А когти?! Дурак, ты чего не знаешь, как упыри выглядят?
- Не ори, перебудишь всех! Ты сам дурак, не бывает никаких упырей! Понимаешь - не бывает!
- А кто это, по твоему, был?!
Димка не знал, что ответить. У него не было ответа... даже самого дурацкого предположения не было.
- Это фашистская упырица, Димка! - все еще клацая зубами шептал Януш, - Может они этих упырей разводят, чтобы ночами у нас в городах выпускать?! Чтобы боялись все?!
- А нас привезли сюда, чтобы кормить их... - неожиданно для себя проговорил Димка.
Они с Янушем посмотрели друг на друга и, хотя было так темно, что лиц не различить, они увидели друг друга, и друг в друге себя - как в зеркале.
И оба поняли, хотя и не поверили еще до конца.
- Ты никому не говори! - глухо сказал Януш.
- Не скажу, - пообещал Димка, потом добавил с мукой, - Все равно никаких упырей не бывает, Януш! Не бывает, я точно знаю! Все это можно объяснить... Как-то можно объяснить! Может быть нас просто пугают, а?
- Кто?! - возмутился Януш, - Для чего ИМ нас пугать? Зачем?!
- Надо выяснить, - едва слышно прошептал Димка, - Мы должны...
Они просидели прижавшись друг к другу и к стене под окошком до самого рассвета, тихо споря по поводу существования упырей и иных подобных ночных тварей. Димка упирался, не желал признавать очевидного и это страшно злило Януша, который в наиболее напряженные моменты пихал оппонента острым локтем в бок. Оппонент не оставался в долгу и пихал его в ответ, начиналась возня, прерывающаяся в конце концов шиканьем друг на друга и примирением. Тогда начинали строиться догадки, одна другой фантастичнее, что же такое задумали немцы... если страшное чудовище вообще их рук дело!
Когда же наступило утро и стали просыпаться другие обитатели бывшего винного погреба, мальчишки разошлись в разные стороны, бледные, серьезные и молчаливые.
Димка свернул свою постель и перенес ее подальше от окошка на одну из свободных еще кроватей почти у самой двери, возле которой воздух был более спертым и пахло уборной, но откуда окошка не было видно совсем! И - что самое важное - его самого не было видно из окошка!
Больше мальчишки не говорили о случившемся той ночью, может быть потому, что так и не пришли к общему мнению относительно жуткого видения, а может быть - просто потому, что ночью было слишком страшно вспоминать, а днем - слишком нестрашно.
Днем можно было смотреть в окошко, пожимать плечами и уверяться, что не было никой упырицы, что привиделось и придумалось все, а ночью залезать под одеяло с головой и дрожать, уговаривая себя, что через решетку с серебряными прутьями никакая упырица не заберется, не зря ведь она руку отдернула, словно обжег ее белый металл!
Оказавшейся из всех детей самой старшей, Тане пришлось стать для них если не мамой и не воспитательницей, то кем-то вроде пионерской вожатой (так, по крайней мере, Таня думала об этом про себя).