Страница 46 из 74
На двадцать второй «Химере» Рону пришлось прерваться. Рядом появился хаоситский колдун, видимо, с проверкой. Он тут же распёк одного из неудачливых пехотинцев, причём буквально. Вспышка пламени — загоревшийся хаосит упал и начал с криками шипеть в луже на дне траншеи.
Погодка выдалась мрачная — серое небо, воздух сырой и стылый, ботинки уже давно наполнены водой, но за здоровье Рон не опасался — простуду получить нереально, так как иммунитет Рона разогнан вакцинами до такой степени, что сжигает любую инфекцию ещё на уровне инвазии. Нет, если загрязнить ранение комком грязи, никакой организм без антибиотиков не справится, но к счастью, антибиотики есть в каждой полевой аптечке. Один укол — и все известные Империуму бактерии, кроме весьма экзотических и неубиваемых, подыхают страшной смертью. Весьма неубиваемыми и экзотическими считались все болезни, которые убивают на месте, таких много, но они встречаются далеко не везде и далеко не всегда. Рон смел надеяться, что в грязи «ничьей» земли таких нет.
К слову, бонусом к продвинутой вакцинации шло долголетие, характерное для жителей Империума Человечества. Многие из местных имеют шансы дожить и до трёхсот-четырёхсот лет, а кто-то из знати может существовать тысячи лет — никакой магии, исключительно наука. Рон прикинул примерно, что живи он спокойно в одном из спокойных центральных миров, можно было бы рассчитывать лет на шестьсот-семьсот жизни без особых инвестиций в собственное здоровье, а если при этом развиваться магически... Вечность.
Но увы. Средняя продолжительность жизни гвардейца после «кризиса первой высадки» — три года. Кто-то живёт несколько десятков лет, а кто-то и все сто, но таких на весь Империум не очень уж много. Даже на самых крутых ребят из Имперской гвардии находится своя тиранидская тварь с острым шипом, или орк с тяжелой чоппой, или аэльдари с мономолекулярным сюрикеном, или хаосит с оскверненным лазганом. Честно говоря, способов умереть в этой Галактике очень и очень много, никакого здоровья и удачи не хватит, чтобы пережить хотя бы десяток из них.
Рон внимательно изучил хаоситского колдуна. При внимательном осмотре, это оказалась колдунья, просто из-за мешковатого кожаного плаща, будто снятого с трупа вместе с кожей, сразу и не опознаешь. Это была высокая тощая женщина лет пятидесяти, покрытые сеткой лопнувших капилляров недобрые зеленые глаза которой не обещали ничего хорошего поникшим и откровенно испуганным хаоситам, некогда черные волосы, заплетенные во множество засаленных и покрытых засохшей кровью косичек, вздрагивали в такт резким движениям головы. Лицо её было невыразительным, тонкий подбородок, невыдающиеся скулы, далеко посаженные глаза, высокий лоб, «украшенный» меткой Хаоса, узкий греческий нос с горбинкой, тонкая полоска губ, та самая, которую женщины XXI века постарались бы замаскировать помадой, надменный взгляд, маленькая родинка на правой щеке, а также едва заметный тоненький шрам под носом. Техника позволяла, поэтому Рон внимательно изучил физиономию этой конкретной колдуньи. Будь это мужик, Рон бы и не задумался о разглядывании его физиономии, но эта бабища была, несмотря на уродливую атрибутику Хаоса, довольно недурна собой.
Так уж получилось, что Рону уже календарно хрен знает сколько лет, а биологически почти восемнадцать, но он всё ещё, фигурально выражаясь, «не был во Флоренции». Под «Флоренцией» имелась в виду бывшая девушка Билла, с которой он имел довольно продолжительные отношения ещё со четвертого курса Хогвартса. Как-то Билл на вопрос Чарли, «где он был», с самодовольной улыбкой ответил, что «был во Флоренции». Малолетние тогда близнецы подхватили шутеечку и использовали её, как надеялся Рон, до сих пор.
Рон ещё «не бывал во Флоренции», но очень хотел, и чем чаще он видел особ противоположного пола, тем чаще хотел посетить этот славный город.
Подростковая похоть — Рон давал себе отчёт, что это, гормоны бурлят, кружат голову, но он всё ещё солдат и не задумываясь, отчекрыжит голову этой хаоситке. Колдуны тем и опасны, что порой недостаточно их просто убить, поэтому рекомендуется отрубать им головы, для надёжности. Бывает так, что уже пристреленных и даже задавленных танками колдунов встречали спустя месяцы и годы, целыми и невредимыми. Рон себе кровника создавать не собирался, поэтому будет работать наверняка.
Колдунья Хаоса отчитала присутствующих пехотинцев и уже было собралась уходить, как Рон направил неоформленный «Империо» в сторону хаосита, вооруженного автоматическим стаб-дробовиком. Инстинктивного, низменного импульса хватило для того, чтобы высвободить из-под пяты страха конкретное желание пристрелить колдунью, что и попытался проделать хаосит, направив дробовик в спину колдунье и разрядив его в авто-режиме.
Колдунья увернулась от потока дроби и выставила какой-то силовой щит. Остальные пехотинцы поняли, что им теперь точно не жить, поэтому тоже открыли огонь. Щит с легкостью поглотил все выстрелы, а затем началась хаотическая мясорубка. Одним движением руки колдунья погрузила пехотинца с дробовиком в грязь траншеи прямо по горло, а остальных связала колючей проволокой, телекинетически выдернутой из ограждения. Хаоситы завопили, что удивительно, кто-то даже с нескрываемым удовольствием.
«Больные ублюдки...» — мысленно плюнул Рон.
Один из хаоситов умудрился выдернуть чеку фраг-гранаты и с улыбкой ждал легкой смерти, но колдунья быстро заметила это и телекинезом вышвырнула гранату прямо в сторону Рона.
Резкий рывок назад и падение лицом прямо в грязь. Взрыв произошел за спиной, по спине с характерным толчком ударило несколько осколков.
Наложив на себя дезиллюминационные чары по-новой, Рон поднялся.
Не отвлекаясь ни на что, колдунья чертила на дне широкой траншеи характерную для хаоситов пентаграмму, почти такую же, какую Рон видел в городе-улье в запечатанном доме. Образы воспоминаний арбитра подсказали, что эта пентаграмма используется для извлечения жизненной силы и передачи её колдуну. Это значит, что в городе-улье некоторое время существовал начинающий колдун Хаоса, но потом его ликвидировали. Любопытна оперативность махарийских арбитров и полиции...
Колдунья выдернула из грязи первого хаосита и разложила его на пентаграмме. Лично подойдя к жертве, она извлекла из-под плаща изогнутый кинжал, покрытый запекшейся кровью и с неким азартом вонзила его в грудь хаосита.
Пехотинцы Кровавого Договора, спутанные колючей проволокой, не скулили и не просили пощады, они смотрели на творимое действо с любопытством и азартом.
Выдернув сердце жертвы из грудной клетки, колдунья скинула с себя плащ, оказавшись одетой в весьма символичные полоски из кожи, скорее всего, человеческой. Разорвав одежду жертвы, которая вот-вот должна подохнуть буквально от сердечной недостаточности, она вступила с этой самой жертвой в... коитус (1).
— Фракнуть их в мозг... — пробормотал Рон очень тихо и приготовился к атаке.
Пока Рон тщательно готовил план внезапной и победоносной атаки, колдунья успела съесть примерно четверть сердца жертвы.
Даже с наблюдательной позиции Рона было видно, как свежие шрамы на спине колдуньи начали срастаться, а волосы в косичках начали насыщаться здоровьем и цветом.
«Если у хаоситов так дела делаются, то неудивительно, что их колдунища могут жить тысячелетиями...» — подумал Рон, приготовив палочку для атаки.
— Сектумсемпра! — выкрикнул Рон, завершая формулу заклинания аккурат в области затылка колдуньи.
Невидимые, но от того не менее смертоносные пики в миг преодолели пятьдесят метров расстояния и врезались в мгновенно выставленный варп-щит. Преодолеть щит смогли только три из пяти пик, так как в отличие от прошлого колдуна, щит этой колдуньи оказался гораздо сильнее. К сожалению, остановлены были именно те пики, которые должны были разрубить шею колдуньи.
— Авада Кедавра, сука! — выкрикнул Рон.
Зеленый поток агрессивной ко всему живому энергии заставил варп-щит взорваться, к удивлению, ледяными осколками, которые насмерть искололи запутанных в колючей проволоке хаоситов, жертву ритуала и саму колдунью. Рон успел заметить, что крупный треугольный кусок льда торчит прямо из затылка колдуньи Хаоса.