Страница 9 из 30
Дом впереди, показался святилищем. Я вихрем влетела в гостиную, и с разбега кинулась к отцу. Прижалась, как маленькая, и долго лила слезы, вытирая сопливый нос о чистую рубашку самого дорогого мне человека. На все вопросы молчала и только с приходом Лира, очнулась.
Он бросился ко мне едва переступив порог. Без лишних слов вырвал у отца и крепко сжимая, прошептал:
- Как же я испугался, Камелия! Чуть с ума не сошел! - а потом, с каким-то надрывом. - Убью каждого, кто посмел тебя обидеть.
- Тогда тебе стоит посмотреть в зеркало,– мой ответ был полон ледяного презрения.
Я с силой вырвалась и взлетела по лестнице со скоростью арбалетного болта. А потом долго слушала, как внизу на Лира кричит Эрра и папа. Почему он не смог уследить за маленькой девочкой, как допустил, что она бродила по ночи одна?
Я оглянулась и поняла, что на улице действительно темно. А когда бежала совершенно не обратила на это внимания.
А Лир всё пытался оправдаться. Он говорил, что отвлекся лишь на минуту, а потом принялся меня искать. Что все ноги отбил, обходя цыганские кибитки, и лишь с началом сумерек поспешил домой, сообщить о пропаже.
Меня корежило от осознания, что за такой полуправдой старательно скрывается ложь. Ведь он сам меня бросил! Просто махнул рукой, отгоняя, словно надоедливую букашку. А теперь кидается словами – "убьет", "искал", "испугался".
Я была уверена, что он все это время провел с красавицей Радомирой, про меня даже не вспоминая.
А утром на пороге дома служанка обнаружила холщовый мешочек с травами. На веревочке была привязана записка «Моей маленькой бо. Судьбу каждый прядет сам».
Я тогда тихо забрала свой мешочек, сказав, что купила после представления, но выронила, когда открывала дверь. От него до сего дня дожила целая половина. Сбор был действительно хорош и легко справлялся с переизбытком магии. Я это состояние теперь хорошо осознавала и могла контролировать.
Иногда хватало просто выпустить пар, швырнув в Лира огромный огненный сгусток, иногда я экспериментировала, накладывая сложные плетения. Но после того, как друг укатил в поисках лучшей жизни, приходилось прибегать к чудесному чаю всё чаще, добрым словом вспоминая Мадлен.
С Лиром, кстати, я после того случая неделю не разговаривала. Но потом обида сошла на нет, ведь видеть его хотелось все-таки больше, чем сидеть дома и плести ненавистные кружева.