Страница 3 из 4
– Так все-таки, кто первый тело увидел, вы или ваша дама? – уточнил Капитан.
– Наверное, все-таки я, – но все равно как-то неуверенно сказал Замятин, – мы только повернули в этот переулок, там света почти нет, немного от фонарей, с улицы рядом, я вижу, что-то белеет, вроде как нога и такой: ой, что это?
Но тут Капитан резко его перебил:
– А про то, что там переулок, откуда узнали? Бывали там раньше?
– Нет, это Алла меня туда повела.
– Ах, ну да, приличная девушка, – задумчиво проговорил Капитан.
Когда мы наконец-то отпустила свидетеля, Капитан предложил:
– А давай-ка сходим пожрем!
В участке предостерегали меня, что скоро я буду как наша лейтенант Горобец, размером со шкаф, если не перестану ходить с ним обедать.
– Не обращай внимания, они просто завидуют, – сказал Капитан.
Под девизом «ужинать надо легко» мы пошли есть суши.
– Но вначале я бы съел мисо, будешь мисо?
Пока Капитан ел жидкое болото, орудуя маленькой ложечкой, я ела салат из морских водорослей, в аутентичность которых Капитан не верил категорически, рассуждая, что в море уже нет водорослей и давно.
И тут у меня зазвонил телефон. На экране высветилась надпись «судебный морг». Звонил эксперт Адагамов.
– Вы со своим шефом натолкнули меня на одну мысль, – начал он, пропуская приветствие, – и я решил проверить свою догадку. Пока официально не оформил, но скажу на словах, что у головы вашего трупа ДНК есть, и вполне человеческая, и даже в базе наличествует.
Я, чуть дыша, спросила:
– Чья?
– Некая Алла Кириченко, 22 лет, сейчас продиктую ее ай-ди.
– Не надо, спасибо, я его знаю.
Капитан на судебного эксперта совершенно не обиделся, что он позвонил мне, новости обрадовался и. так как уже выпил бутылку японского пива, был в благодушном настроении поговорить:
– Было одно дело, давненько уже: группа деятелей одних решила растить клетки кожи, ну там ожоги, рубцы, все такое. Понятно, спрос есть, среди пластических хирургов особенно. Растили они растили, да и вырастили пару лишних органов. Вырастили без лицензии и продали через своих людей в одну клинику, там их пришили кому надо, минуя официальную очередь и страховку, а потом человек этот то ли заболел чем-то, то ли в аварию попал, ну в общем, берут у него кровь или что, а там и не кровь вовсе, а хрень какая-то. И выяснилось, что эти деятели брали что там надо от свиней и сами чуть ли не вручную меняли что там надо, ну нам не сказали что, понятно, и этот орган не отторгался организмом, но организм этот менял. Тогда всех таких, кто с их кожей и другими частями тела бегал, пока повыявляли, намаялись, потому что нормально так ребята свою фабрику крутили, на полную мощность, можно сказать. Но чтобы тело все сделали и к реальной голове присоединили, это я первый раз слышу. Да и вся эта история уже давненько была, голова эта еще не родилась, – Капитану показалось, что он весло скаламбурил.
– Так, завтра займемся и другими, а вдруг они тоже такие, раз и у них ДНК нет.
Утром в участке нас ждала новость. Ночью на судебный морг напали какие-то наркоманы, разгромили там много чего, ударили по голове, но вроде бы не насмерть дежурного эксперта.
Капитан оживился.
– Ага, значит, правильно мы действуем! – радостно сообщил он. Правда сильно скис, узнав, что образцы трупов из двух прежних дел пропали безвозвратно в разгроме, а тела жертв уже давно кремированы.
– Давай хоть нашего Бонифациевича допросим, – предложил он, тоскливо поглядывая на часы в ожидании обеда.
Привели странного дяденьку. Он был поспокойнее себя вчерашнего, но измятее раз в сто. Уселся на стул, гордо закинув голову, но от кофе, принесенного мной, не отказался и жадно ухватил стаканчик.
– Вижу, что вы сегодня не настроены так агрессивно, как вчера, и готовы к сотрудничеству, – начал Капитан.
Бонифациевич так вскинулся, что расплескал немного кофе себе на брюки. Но Капитан не дал ему включить свой праведный гнев и продолжил:
– Расскажите-ка нам, гражданин хороший, что вы делали в таком странном месте в три часа ночи. Только не говорите, что вы были в клубе, вас бы такого затрапезного ни одна охрана бы не пропустила.
– Я гулял, – ответил гражданин Курский, – имею право!
– Имеете, не спорю, только почему так далеко от дома?
– А я люблю много ходить! – с вызовом объявил дяденька и одним глотком допил кофе, подавился им и закашлялся.
– О! Не в то горло пошло, – ехидно заметил Капитан, – это потому, что вы все врете, Семен Бонифациевич, считаете нас с коллегой за дураков, – Капитан сделал паузу и добавил, ехидно щурясь, – а мы все про вас знаем, старый вы наш извращенец.
Курский побледнел.
– Вы-то думаете, что отбыли свое, так сказать, искупили вину, и все, чистенький ходите, – продолжил Капитан.
Курский стал еще бледнее и выдавил из себя упавшим голосом:
– Мне же обещали.
– Аха-ха, обещали! – Капитан весело рассмеялся. – Никому нельзя верить, дорогой гражданин наш Курский. Дело ваше есть, его любой из архива запросить может. Вот и мне сегодня ночью не спалось, и я запросил. Вначале с вашим «Бонифациевичем» и по нынешнему вашему номеру, а потом думаю, что вы так за этот анахронизм цепляетесь, и отбросил отчество. И вуаля, на арене Семен Курский, 45 лет, разведен, бездетен, стерилизирован по решению суда, по тому же решению и брак аннулирован, так как скрыл от своей супруги свою сексуальную ориентацию и гендерную, так сказать, принадлежность. Эх, вот были времена, да, Сеня?! – обратился он панибратски к буквально на глазах потекшему, как зеленая сопля, Курскому. – Хочешь – ты мужик, а хочешь – баба. Ой, пардон, сейчас так нельзя говорить, опять все поменялось, – закончил он ехидно.
– Вот, знакомитесь, коллега, – обратился ко мне Капитан. – Перед вами продукт толерантности нашего несовершенного мира. Вот такой дяденька сделался тетенькой, но не полностью, а отдельными, выпирающими, так сказать, частями, и ходил с другими тетеньками знакомился в барах, в спортивных клубах, на всяких мероприятиях для тетенек. Только в бассейнах и банях по понятным причинам не знакомился, а так везде. Потом, когда тетенька такая, наивная душа, подружится с таким вот недоразумением, оно приходило к тетенькам в гости и насиловало их. И одну даже убил.
Я недоверчиво посмотрела на Капитана:
– Убил и жив?
– Так оно же угнетенное меньшинство! – зло выкрикнул Капитан и грязно выругался. Мне показалось, что весь участок замер и посмотрел в нашу сторону.
– Это сейчас таких успокоили немного. «Расу, как и пол, поменять невозможно» – статья вторая Конституции Соединенных Государств. А теперь, давай, свинья, рассказывай, что ты там делал, Бонифациевич, чертов, иначе я тебя кину к байкершам, которых вчера взяли за разгром гей-клуба, и тебе жопу наизнанку вывернут.
Курский, мелко дрожа, начал сбивчиво рассказывать. Понятно, что он жил не на одно только пособие, как и предположил Капитан, промышлял подлец по старым связям, потому что наркота нынче недешевая, а какие развлечения могут быть у бывшего маньяка кроме нее. В клубе этом, как сообщил нам гражданин Курский, есть человечек, посредник так сказать, для всяких там личностей, которые хотят удовлетворить свои потребности в духе времен его молодости.
Я как-то поняла, что Капитан не совсем понял, о чем речь, и решила объяснить:
– Ну вот кому надо женщину искусственную или виртуальную…
Капитан смотрел на меня, как на идиотку:
– Зачем? Ну нет, я понимаю, зачем, но сейчас же уже нет проблем нарваться на такое вот, сейчас зачем?
Курский посмотрел на Капитана и со злобой в голосе сказал:
– Вам не понять!
Да уж, Капитану точно было не понять. У нас в участке все явно считали, что я с ним сплю, и страшно завидовали, потому что спать с Капитаном мечтали все женщины офиса, включая шкафоподобную лейтенанта Горобец, и некоторые мужчины. Я погуглила, это называлось раньше «сексуальный магнетизм», а коллеги-мужчины называли это другими, матерными, словами.