Страница 14 из 15
Волшебники изумленно уставились на него. Потом посмотрели на маленький белый зубок. Потом - снова на Сдумса.
- Ну что, я прав? - Он попытался улыбнуться.
- Э, - выразился аркканцлер. - Да. Ты абсолютно прав. - Он огляделся, подыскивая подходящие ситуации слова. - Молодец.
- Спасибо, что заботитесь обо мне, - кивнул Сдумс. - Я действительно признателен вам за это.
Он сделал шаг вперед. С равным успехом волшебники могли пытаться удержать ледник.
- Кажется, мне надо прилечь, - промолвил Сдумс. - День был такой утомительный.
Он вошел в здание и проковылял по коридору к своей комнате. Кто-то уже перенес сюда свои вещи, но Сдумс поступил с ними просто - сгреб все в охапку и выбросил за дверь.
А потом упал на кровать.
Сон? Он устал, но не это главное. Сон означает утрату контроля, а Сдумс еще не был уверен, что все его внутренние органы нормально функционируют. Кроме того, если углубляться в суть вопроса, должен ли он вообще спать? В конце концов, он ведь умер. Смерть - это тот же сон, только более крепкий. Говорят, что, умирая, человек все равно что засыпает, но Сдумс должен быть крайне осторожным, иначе что-нибудь непременно загниет и отвалится. Кстати, а что происходит, когда ты спишь? Видеть сны... кто-то что-то говорил насчет снов. Мол, таким образом человек приводит в порядок свои воспоминания. Но как именно это делается?
Сдумс уставился на потолок.
- Никогда не думал, что быть мертвым настолько утомительно, - громко сказал он.
Спустя какое-то время его внимание привлек едва слышный, но крайне настойчивый скрип. Сдумс повернул голову.
Над камином, прикрепленный к специальному кронштейну на стене, висел декоративный подсвечник. Сдумс так привык к нему, что последние пятьдесят лет даже не замечал. Но сейчас подсвечник отвинчивался. Медленно вращался, поскрипывая при каждом повороте. Сделав полдюжины оборотов, подсвечник с грохотом свалился на пол.
На Плоском мире необъяснимые явления не так уж и редки*. [К примеру, в далекой, укромной деревушке Чесальщиков Сосен столь часто выпадают дожди из рыб, что там развились коптильное и консервное производства и даже научились делать филе из лосося. А в горных районах Сиррита овцы, которых оставляют на ночь на пастбище, утром всегда оказываются повернутыми в другую сторону.] Просто обычно в них куда больше смысла. Или они более интересные.
Больше ничего не двигалось. Сдумс расслабился и вернулся к наведению порядка в своих воспоминаниях. Оказывается, он столько всего забыл...
В коридоре послышался чей-то шепоток, и через мгновение дверь распахнулась.
- За ноги хватайте! За ноги!
- Руки, руки держите! Сдумс попытался сесть.
- Всем привет, - спокойно сказал он. - Ну и в чем дело?
Стоявший у него в ногах аркканцлер покопался в мешке, достал оттуда большой, тяжелый предмет и высоко поднял его.
- Ага! - победоносно возопил он. Сдумс посмотрел на предмет.
- Что ага? - уточнил он.
- Ага! - снова заорал аркканцлер, но уже менее убедительно.
- Узнаю, узнаю, - махнул рукой Сдумс. - Это символический двуручный топор. Предмет культа Слепого Ио.
Взгляд аркканцлера был лишен всякого смысла.
- Э-э, верно, - наконец сказал он и бросил топор через плечо, едва не лишив декана левого уха.
Потом он снова принялся копаться в мешке.
- Ага!
- Гм-м... Достаточно неплохо сохранившийся экземпляр Таинственного Зуба Бога-Крокодила Оффлера, - сообщил Сдумс.
- Ага!
- А это... Сейчас, сейчас, погоди-ка... Ну да, набор священных Летящих Уток Ордпора Хамовитого. Слушай, а мне начинает нравиться!
- Ага.
- А это, это... нет, нет, только не подсказывайте, не подсказывайте... священный многочлен знаменитого культа Сути!
- Ага?
- По-моему, это трехглавая рыба из очудноземской религии трехглавых рыб, - сказал Сдумс.
- Глупостями всякими занимаемся! - рявкнул аркканцлер, отбрасывая рыбу в сторону.
Волшебники приуныли. Религиозные святыни тоже подвели. Во всяком случае, на воскресших мертвецов они не действовали.
- Вы уж извините, что я причиняю вам такие неудобства... - попытался сгладить ситуацию Сдумс.
Лицо аркканцлера вдруг озарилось.
- Солнечный свет! - воскликнул он. - Вот верное средство!
- Отодвиньте штору!
- Берись за другую штору!
- Раз, два, три... рванули!
Сдумс заморгал от хлынувшего в комнату света. Волшебники затаили дыхание.
- М-да, - сказал наконец Сдумс. - Это тоже не сработало.
Все опять приуныли.
- Ну хоть что-нибудь ты чувствуешь? - с надеждой спросил Чудакулли.
- Может, призрачное ощущение, что ты вот-вот обратишься в прах и тебя унесет ветром? - попытался подсказать главный философ.
- Если я слишком долго нахожусь на солнце, у меня облезает нос, сообщил Сдумс. - Уж не знаю, поможет ли это. - Он выдавил робкую улыбку.
Волшебники переглянулись и пожали плечами.
- Так, все выметайтесь, - приказал аркканцлер.
Волшебники бросились прочь из комнаты. Чудакулли последовал за ними. В дверях он остановился и погрозил Сдумсу пальцем:
- Попомни мои слова, Сдумс, не доведет тебя до добра это твое упрямство, ох не доведет...
И аркканцлер вышел, громко хлопнув дверью. Через несколько секунд четыре винта, крепившие дверную ручку, сами собой отвинтились, немного покружились под потолком и с тихим звоном упали на пол.
Сдумс немного поразмыслил над этим.
Воспоминания. Их было много. Сто тридцать лет воспоминаний. Когда Сдумс был жив, он не мог вспомнить и сотой части того, что знал, но теперь, когда он умер, все вдруг вернулось. Его мозг, не отягощенный ничем, кроме одной-единственной серебряной ниточки мыслей, разложил по полочкам все, что он когда-либо читал, видел или слышал. Все это было в его голове, все хранилось в памяти, на своем месте. Никто не забыт, ничто не забыто.
Три необъяснимых явления за один день. Четыре, если считать тот факт, что Сдумс вернулся в свое тело. Попробуй, объясни происшедшее. А объяснения необходимы.
Впрочем, это уже не его проблема. У него теперь нет никаких проблем, ведь проблемы - удел живых.
Волшебники столпились у двери в комнату Сдумса.
- Все приготовили? - спросил Чудакулли.