Страница 73 из 75
- На много меньше. - Действительно?
- Да. - Никто мне этого не говорил. Несколько дюжин богов смотрели на берег. Он с трудом вспомнил Эфебские статуи. Там была богиня с плохо сделанной совой. Верно. Ом почесал голову. Боги так не думают. Отсюда все кажется проще. Это всего-лишь игра. Забываешь, что там, внизу, это не игра. Умирают люди. Отрезаются куски. Мы тут, как орлы, подумал он. Иногда мы показываем черепахам, как надо летать. А потом удаляемся. Он сказал, обращаясь в основном к невидимому миру, "Там будут умирать люди". Цортский Бог Солнца даже не удосужился оглянуться. - Для того они и нужны, сказал он. В руке он держал коробочку для костей, которая выглядела как человеческий череп с рубинами в глазницах. - О, да. сказал Ом. - Я забыл это, на время. Он взглянул на череп, потом повернулся к меньшей Богине Изобилия. - Что это, милашка? Рог изобилия? Можно взглянуть? Спасибо. Ом вытряхнул несколько фруктов. Потом кивнул Божественному Тритону. - Если бы это был ты, дружище, я бы нашел что-нибудь длинное и тяжелое. - А один это меньше, чем пятьдесят один? - сказал Птанг-Птанг. - Все равно, уверенно сказал Ом. Он оглянулся на затылок Цортского Бога. - Но у тебя тысячи, сказал Божественный Тритон. - Ты сражаешься за тысячи. Ом почесал лоб. -Я провел слишком много времени внизу, подумал он. - Я не могу перестать думать по-земному. - По-моему, сказал он, по-моему, если ты хочешь иметь тысячи, ты должен сражаться за одного. -Он похлопал по плечу Солнечного Бога. - Эй, светило?
Когда Бог оглянулся, Ом разбил рог о его голову.
***
Это не был нормальный удар грома. Это ухнуло, как вспышка супер-новой, лавина звуков, разрывающая небо. Песок взмыл и закружился над телами, простершимися ниц на берегу. Вонзилась молния, и ответные огни сорвались с острия пик и концов мечей. Симони вгляделся в грохочущую темноту. - Что за черт происходит? - Он толкнул простертое рядом тело. Это был Аргависти. Они взглянули друг на друга. Еще один удар грома раскатился по небу. Волны, обгоняя друг друга мчались на армаду. С ужасающей грацией корабли несло один на другой, выдерживая басовую ноту грома контрапунктом стонущего дерева. Сломанное рангоутное дерево с глухим звуком ударилось в песок у головы Симони. - Мы тут помрем, если останемся, сказал он. - Пошли. Они побрели через песок и водяную пыль, среди групп трясущихся и молящихся солдат, пока не уперлись во что-то твердое, полузаметенное. Они забрались в царящее под Черепахой спокойствие. Другие додумались до этой идеи прежде. Едва различимые фигуры сидели или лежали растянувшись в темноте. Урн удрученно сидел на ящике с инструментами. Разносился дух потрошеной рыбы. - Боги гневаются, сказал Борвориус. - Страшно разошлись, сказал Аргависти. - Мне хуже. - сказал Симони. - Боги? Ха!
- Не время для безверия, сказал Рхам-ап-Эфан. Снаружи шел град. - Лучшего и не придумаешь. - сказал Симони. Кусок рога изобилия рикошетом отскочил от крыши Черепахи, раскачивающейся на своих шипастых колесах. - Но за что на нас злиться? - сказал Аргависти. - Мы вершим их волю. Борвориус попытался улыбнуться. - Боги, да? сказал он. - Не можем ни сними, ни без них?
Кто-то толкнул Симони и протянул сырую сигарету. Это был Цортский солдат. Назло себе он затянулся. - Хороший табак, сказал он. - То, что растет у нас, на вкус как верблюжье дерьмо. Он передал сигарету дальше, следующей ссутуленной фигуре. - СПАСИБО. Борвориус откуда-то раздобыл фляжку. Согласился бы пойти бы в ад, если бы внутри что-нибудь было? - сказал он. Похоже, сказал Симони рассеянно. Потом заметил фляжку. - А, ты об алкоголе? Пожалуй. Но, какая разница. Я бы не пошел в огонь за священников. Спасибо. Пошли дальше. - СПАСИБО. Черепаха затряслась от громового раската. - Г'н и'химбе бо?
Все посмотрели на сырую рыбу и выражение надежды на лице Фасты Бенжа. - Я могу собрать немного угольев в печке, сказал Урн через некоторое время. Кто-то похлопал Симони по плечу, вызывая странное чувство морозного покалывания и звона в ушах. - СПАСИБО. МНЕ ПОРА ИДТИ. Когда он взял фляжку, он почувствовал свист ветра, внезапное дыхание вселенной. Он оглянулся как раз вовремя, чтобы заметить, как волна подняла корабль и разбила о дюны. Ветер окрасил далекий вопль. Солдаты оглянулись. - Там были люди, сказал Аргависти. Симони выронил фляжку. - Пошли, сказал он. И ни один, когда они вырывали из пасти бури брусья, когда Урн применил все свои знания о рычагах, когда они шлемами подкапывались под обломки, не спросил, кого они выкапывают, или в какие униформы они одеты. Ветер принес туман, горячий и наполенный электрическими вспышками, а море по-прежнему бушевало. Симони вытащил рангоутное дерево, и заметил, что вес полегче, так как кто-то схватился за другой конец. Он взглянул в глаза Бруте. - Молчи, сказал Брута. - Это боги нас наказывают?
- Молчи!
- Я хочу знать!
- Так лучше, чем если бы мы сами себя наказывали, верно?
- Остались люди, которые уже никогда не выберутся из кораблей!
- Никто не говорил, что это будет приятно!
Симони оттащил кусок обшивки. Там был человек, доспехи и кожаные части были испорчены настолько, что ничего невозможно было определить, но живой. Слушай, сказал Симони под порывом ветра. - Я не сдамся! Ты не победил! Я делаю это не для каких бы то ни было богов, существуют они, или нет! Я делаю это для людей! И прекрати так улыбаться! Пара костей упала на песок. Мгновение они искрились и потрескивали на песке, а потом исчезли. Море успокоилось. Туман разорвался на клочья и исчез в никуда. В воздухе по-прежнему висела дымка, но хотя бы было видно солнце, пусть как более яркое пятно на куполе неба. Еще раз, снова, возникло ощущение, что вселенная затаила дыхание. Появились боги, прозрачные и мерцающие, в фокусе и нет. Солнце засияло на призраках золотых кудрей, крыльев и лир. Когда они заговорили, они заговорили в унисон, их голоса то вырывались вперед, то запаздывали, как всегда получается, когда группа людей старательно пытается воспроизвести нечто, что было велено сказать. Ом был в этой толпе, он стоял прямо позади Цортского Бога Грома с отстраненным выражением лица. Было заметно, пусть одному Бруте, что правая рука Бога Грома исчезала за его собственной спиной таким манером, словно кто-то держал ее выкрученной на грани боли. Что боги сказали, услышал каждый сражающийся на своем родном языке, в соответствии со своим собственным восприятием. Это сводилось к: