Страница 63 из 75
- Откуда они их получали?
- Я... думаю, они сами их придумывали. - Возьми их оттуда же.
***
- И ты называешь это философией? - хохотался Дидактилос, размахивая своей палкой. Урн отчищал с рычага кусочки песчаной изложницы. - Ну... натуральной философией, сказал он. Палка указывала вниз, на бок Движущейся Черепахи. - Я никогда не говорил тебе ничего подобного! - кричал философ. -Философия предназначена для того, чтобы улучшать жизнь!
- Это улучшит жизнь множества людей, спокойно сказал Урн. -Это поможет низвергнуть тирана. - А потом? - сказал Дидактилос. - Что потом?
- А потом ты разберешь ее на части, да? - сказал старик. - Разобьешь ее? Снимешь колеса? Избавишься ото всех этих шипов? Сожжешь балки? Да? Когда она отслужит по назначению, да?
- Ну... начал Урн. - Ага!
- Что ага? Что будет, если мы ее сохраним? Это... послужило бы для устрашения других тиранов!
- Ты думаешь, тираны не построят таких же?
- Ну... я построю больше! - закричал Урн. Дидактилос съежился. - Да, сказал он. - Несомненно, ты построишь. Тогда все это правильно. Даю слово. Пожалуй, я просто расстроился. А теперь... я, пожалуй, пойду, где-нибудь отдохну... Он выглядел сгорбленным и вдруг постаревшим. - Учитель? - сказал Урн. - Не зови меня учителем, сказал Дидактилос, ощупывая дорогу вдоль стены сарая к дверям. - Вижу, ты теперь знаешь все, что необходимо знать о природе человека. Ха!
***
Великий Бог Ом скатился вниз по склону оросительной канавы и приземлился на спину среди травы на дне. Он перевернулся, схватившись челюстями за корень и подтянув себя вверх. Форма мыслей Бруты мерцала где-то в глубине его сознания. Он не мог выделить каких бы то ни было слов, но это было не нужно; так достаточно видеть волны, что бы знать, в какую сторону течет река. Однажды, кода он различил Цитадель, как сверкающую точку в сумерках, он попытался прокричать свои мысли в глубь, так громко, как только смог. Подожди! Подожди! Ты не хочешь этого! Мы можем отправиться в Анк-Морпорк! Город шанса! С моим мозгом и твоей... с тобой, мир - наша жемчужница! Зачем ее выбрасывать... А потом он соскользнул в следующий ров. Пару раз он видел орла, всегда выписывающего круги. - Зачем совать руку в жернов? Это место заслужило Ворбиса! Овцы заслуживают, чтобы их гнали!
Что-то в этом роде было, когда первого его верующего забили камнями до смерти. Конечно, к тому времени у него было несколько дюжин верующих. Это была щемящая боль. Это было горько. Невозможно забыть своего первого верующего. Он придает тебе форму. Черепахи не слишком приспособлены к передвижению по пересеченной местности. Тут нужны или более длинные ноги, или более мелкие рвы. Ом прикинул, что он делает менее одной пятой мили в час по прямой, а Цитадель как минимум в двадцати. Однажды он показал неплохое время среди деревьев в оливковых зарослях, но оно с лихвой ушло на преодоление каменистых мест и каменных границ полей. Все это время, пока скребли его лапки, мысли Бруты жужжали в его голове, как далекий рой пчел. Он опять пытался мысленно докричаться. - Что у тебя есть? У него армия! Есть у тебя армия? Ну, сколько у тебя дивизий?
Но такие мысли требовали энергии, а существует предел количеству энергии, которое способна вместить одна черепашка. Он нашел кисть упавшего винограда и пожирал его до тех пор, пока его голова не покрылась соком, но это не многим улучшило дело. А потом была ночь. Здешние ночи не были так холодны, как в пустыне, но они не были так теплы, как дни. Он становился медлителен к ночи, так как его кровь охлаждалась. Он не мог так быстро думать. Или так быстро передвигаться. Он уже терял тепло. Тепло означало скорость. Он осилил вершину муравейника... - Ты же умрешь! Ты же умрешь!
...и скатился с другой стороны.
***
Подготовка к инаугурации Пророка Ценобриарха началась задолго до рассвета. Во-первых, и не в соответствии с древней традицией, был произведен тщательнейший обыск святилища дьяконом Кусачкой и несколькими его коллегами. Рыскали в поисках натянутых поперек прохода веревок и совались в подозрительные закоулки, а нет ли там спрятавшихся лучников. Хотя это и не бросалось в глаза, у Дьякона Кусачки была на плечах хорошая голова. Он так же послал несколько подразделений в город, выловить обычных подозреваемых. Квизицией считается целесообразным оставлять нескольких подозреваемых на свободе. Тогда знаешь, где их искать, когда они понадобятся. Затем дюжина младших служителей явилась очистить здания и изгнать всех ифритов, джинов и дьяволов. Дьякон Кусачка воздержался от комментариев, наблюдал за ними. Он никогда лично не сталкивался со сверхъестественными существами, но он знал, что может сделать правильно размещенный арбалет с неожидающим того животом. Кто-то хлопнул его по ребрам. Он открыл рот от внезапного вторжения действительности в цепь рассуждений и инстинктивно потянулся за кинжалом. Ох, сказал он. Лу-Тзе кивнул и улыбнулся и указал метлой, что Дькон Кусачка стоит на участке пола, который он, Лу-Тзе, хотел бы подмести. - Привет, маленький мерзкий желтый дурак, сказал Дьякон Кусачка. Кивок, улыбка. - Идиот. Улыбка. Улыбка. Взгляд.
***
Урн посторонился. - Теперь, сказал он, вы уверены, что поняли все?
- Это просто, сказал Симони, сидящий в седле Черепахи. - Повтори, сказал Урн. - Мы-растапливаем-печь, сказал Симони. Потом-когда-красная-иголка-указывает-ХХVI поворачиваем-бронзовый-кран; когда-свистит-бронзовый-свисток, толкаем-большой-рычаг. И рулим, дергая за веревки. - Правильно, сказал Урн. Но по-прежнему выглядел обеспокоенным. - Это устройство требует аккуратности , - сказал он. - А я - профессиональный солдат, сказал Симони. - Я не суеверный крестьянин. - Отлично, отлично. Ну... если вы уверены... У них хватило времени на несколько завершающих деталей Движущейся Черепахи. На зубчатые края панциря и шипы на колесах. И, конечно, свисток на использованном пару... он был не слишком уверен в этом свистке... Это всего-лишь устройство, сказал Симони. - Оно не представляет собой проблемы. - Тогда дай нам час. Вы должны просто-напросто добраться к Святилищу к тому времени, как мы откроем двери. - Хорошо. Понял. Отправляйтесь. Сержант Фрегмен знает дорогу. Урн взглянул на паровой свисток и закусил губу. - "Я не знаю, какой эффект это произведет на неприятеля, " - подумал он, - "но должно бы напугать почище преисподней. "