Страница 35 из 75
Ворбис собирался внести некоторые предложения. - Думаю, в конце концов сказал он, что наши размышления могут затянуться несколько дольше. Скажем, завтра утром?
Тирант кивнул. - Как вам будет угодно. В настоящее время, дворец в вашем распоряжении. Если вы пожелаете ознакомиться, здесь есть множество превосходных святилищ и произведений искусства. Когда вам потребуется пища, сообщите об этом ближайшему рабу. - Раб - эфебское слово. В Господе Оме у нас нет слова раб. . - сказал Ворбис. - Это я понимаю так:
- сказал Тирант, - я представляю себе, что у рыбы нет слова "вода". - Он снова улыбнулся мимолетной улыбкой. -А так же есть бани и Библиотека, конечно. Множество интереснейших достопримечательностей. Будьте нашими гостями. Ворбис склонил голову. - Я молюсь о том, - сказал он, чтобы однажды вы были моим гостем. - И что же я увижу? - сказал Тирант. Брута встал, перевернув скамью и в замешательстве покраснел. Он думал: "Они лгут насчет Брата Мардака. Ворбис сказал, что они избили его до полусмерти и плетьми добавили вторую половину. И Брат Намрод говорил, что видел тело, и что все это - чистая правда. За слова! Люди, которые так поступают, заслуживают... кары. И они держат рабов. Заставляют людей работать против их воли. Обращаются с ними, как с животными. Они даже называют своего правителя Тираном!
И почему все это не так, как кажется?
И почему я не верю во все это?
Почему я знаю, что это - не правда?
И что он подразумевал под рыбой, не имеющей слова для воды?
***
Омнианцы были полу отведены, полу препровождены, в свое обиталище. Новая ваза с фруктами ожидала на столе в келье Бруты, а так же немного рыбы и кусок хлеба. Какой-то мужчина подметал пол. - Ум. - сказал Брута. - Ты - раб?
- Да, господин. - Это, должно быть, ужасно. Человек оперся на свою метлу. -Вы правы, господин. Это ужасно. Действительно ужасно. Знаете, у меня всего один выходной в неделю?
Брута, никогда прежде не слышавший слова "выходной" и в любом случае не знавший сути дела, неопределенно кивнул. - Почему же тогда ты не сбежишь? сказал он. - Ох, да я уже сбегал. - сказал раб. - Однажды убегал в Цорт. Мне там не понравилось. Вернулся. Теперь каждую зиму на пару недель бегаю в Джелибейби. - Тебя приводят обратно? - сказал Брута. - Ха! сказал раб. -Нет. Этот Аристократес - жалкий скряга. Приходится возвращаться самому. Таскать грузы на кораблях, в таком роде. - Ты возвращаешься сам?
- Ага. На заграницу хорошо посмотреть, но жить там не тянет. В любом случае, мне осталось всего четыре года, а потом я свободен. Когда освобождаешься, получаешь право голоса. А еще можешь завести рабов. -Его лицо затуманилось в попытках перечесть, загибая пальцы. -Рабам полагается трехразовое питание, по крайней мере один раз с мясом. И один свободный день в неделю. И ежегодно две недели на побег. И я не стою у печи и не таскаю тяжестей. И за находчивость надбавляют. - Да, но ты не свободен. - сказал Брута, против воли заинтригованный. - В чем разница?
- Ну... ты не можешь взять выходной, - Брута взъерошил волосы, и ешь на один раз меньше. - Да? Уж спасибо, как-нибудь переживу без этой свободы. Э... ты не видел где-нибудь здесь черепахи? - сказал Брута. - Нет . И я подметал под кроватью. - А где-нибудь еще сегодня?
- Вам нужна черепаха? Некоторые из них... - Нет. Нет. Все в порядке... Брута!
Это был голос Ворбиса. Брута бросился через двор к комнате Ворбиса. - А, Брута. - Да, лорд?
Ворбис скрестив ноги сидел на полу и смотрел в стену. - Ты молод и находишься в незнакомом месте. сказал Ворбис. -Несомненно, тебе многое хочется увидеть. - Многое? - сказал Брута. Ворбис снова пользовался эксквизиторским голосом: невыразительным и монотонным, похожим тупой стальной штырь. - Ты можешь идти, куда пожелаешь. Погляди на новые вещи, Брута. Узнай все, что только сможешь. Тымои глаза и уши. И моя память. Изучи это место. - Э... Взаправду, лорд?
- Произвел ли на тебя впечатление мой безразличный тон, Брута?
- Нет, лорд. - Иди. Чувствуй себя свободно. И возвращайся к закату. - Э... Даже Библиотеку? - сказал Брута. - Что? Да, Библиотеку. Здешнюю Библиотеку. Конечно. Набитую бесполезным и опасным и вредным знанием. Я представляю себе это, Брута. Ты представляешь?
- Нет, лорд. - Твоя невинностьщит твой, Брута. Нет. В любом смысле, иди в Библиотеку. Я не опасаюсь никакого влияния на тебя. - Лорд Ворбис?
- Да?
- Тиран сказал , что они едва ли причинили какое-нибудь зло Брату Мардаку... Тишина вытянулась во всю свою бесконечную длину. Ворбис сказал: "Он солгал". - Да . - Брута ждал. Ворбис продолжал смотреть в стену. Бруте было интересно, что же он там видит. Когда стало очевидно, что более ничего не последует, он сказал: "Спасибо". Прежде, чем выйти, он чуть-чуть отступил назад; так ему удалось украдкой заглянуть под дьяконову кровать.
***
Наверное, он попал в беду. - Думал Брута на бегу через дворец. Каждый захочет съесть черепаху. Разминовываясь с фризами голых нимф, он пытался заглянуть всюду. Теоретически, Брута знал, что женщина имеет другую форму, нежели мужчина. Он не покидал деревни до двенадцати лет, а к тому времени некоторые его одногодки были уже женаты. Омнианизм поощрял ранние браки, как превентивную меру против Греха. Однако, любой род занятий, задействующий часть человеческой анатомии между шеей и коленями был более или менее Грешным в любом случае. Брута хотел стать более примерным учеником, чтобы смочь спросить своего Бога, почему. Потом он заметил, что хочет, чтобы его Бог был более понятливым Богом, чтобы смочь ответить. - Он не взывал ко мне. - думал он. -Я уверен, я бы слышал. Может, его еще не варят. Раб, полировавший одну из статуй, указал ему дорогу к Библиотеке. Брута прогремел по проходу между колоннами. Двор перед Библиотекой был битком набит философами, вытягивающими шею, чтобы что-то рассмотреть. Он слышал обычные раздраженные пререкания, показывавшие, что происходит философская дискуссия. В таком роде:
- Мои десять оболов уверяют, что она не сможет этого повторить. Говорящие деньги? Это не часто услышишь, Ксено. - Да. И они собираются сказать до свидания. - Слушай, не будь дураком. Это черепаха. Это всего лишь брачный танец... Пауза затаив дыхание. Потом нечто вроде коллективного вздоха. - Вот!