Страница 12 из 75
Брута открыл глаза. Отнюдь не многих членов высшей церковной иерархии Брута смог бы узнать в лицо, даже Ценобриарх оставался для него отдаленным пятном в толпе. Но всякий знал Ворбиса, эксквизитора. Нечто, относящееся к нему просачивалось в сознание в течение нескольких дней с момента прибытия в Цитадель. Не углубляясь в детали, можно сказать, что Бога просто боялись, в то время как перед Ворбисом трепетали. Брута потерял сознание. - Странно. сказал Ворбис. Шипящий звук заставил его оглянуться. У его ног была маленькая черепашка. Под его свирепым взглядом она попыталась отползти, и все время она смотрела на него и шипела как чайник. Он поднял ее и внимательно изучил, вертя в руках. Затем он оглядел окруженный стеной огород и, выбрав место на самом солнцепеке, положил ее туда, на спину. После секундного раздумья, он взял несколько камешков с одной из овощных грядок и подложил под черепаший панцирь, чтобы двигаясь она не смогла перевернуться. Ворбис верил, что ни одна возможность пополнить багаж эзотерических знаний не должна быть пропущена и отметил про себя, что стоит вернуться сюда через несколько часов, если позволит работа, и посмотреть, что получится. Затем его внимание переключилось на Бруту.
***
Существует преисподня для богохульников. Существует преисподня для спорящих с авторитетами. Есть аж несколько преисподен для лгунов. Возможно, есть даже отдельная преисподня для мальчиков, желающих смерти своим бабушкам. Существует широкий выбор преисподен, куда можно попасть. Таково определение вселенной: это временное пространство, поделенное Великим Богом Омом с тем, чтобы каждый был уверен, что понесет заслуженное наказание. В Омнианстве существует великое множество преисподен. В данный момент Брута проходил их все по очереди. На него, катающегося и мечущегося по кровати, словно выброшенный на берег кит, сверху вниз смотрели Брат Намрод и Брат Ворбис. - Это все солнце. - сказал Брат Намрод, почти спокойно, после первоначального шока, вызванного тем, что за ним пришел эксквизитор, -Бедный парень целый день работает в саду. Этого и следовало ожидать. - Вы пробовали его выдрать? спросил Ворбис. - Мне, право, жаль, но пороть Бруту - все равно, что сечь матрас. - сказал Намрод, -Он говорит "ох!", но, думаю, только потому, что хочет выразить свое усердие. Очень усердный парень, этот Брута. Это тот самый, о котором я говорил вам. - Он не производит впечатления очень смышленого парня. - сказал Ворбис. - Он таким и не является. - сказал Намрод. Ворбис одобрительно кивнул. Чрезмерный ум у послушника - двусмысленное благословение. Иногда оно может быть направлено к вящей славе Ома, но зачастую вызывает... ну, проблем это не создает, ибо Ворбис четко знал, что надо делать с заблудшим разумом, но это прибавляло ненужной работы. - Давеча ты говорил, что его учителя очень хорошо о нем отзываются. - сказал он. Намрод пожал плечами. - Он очень исполнителен. - сказал он, -И... да, еще его память. - Что "его память"?
- Ее очень много. - сказал Намрод. - У него хорошая память?
- Не то слово. Превосходная. Он знает наизусть все Семи... - Умм? - сказал Ворбис. Намрод поймал взгляд Ворбиса. - Так совершенна, как вообще может быть что-то в этом несовершенном мире. - пробормотал он. . - Благочестивый и начитанный молодой человек. - сказал Ворбис. - Э... нет. Он не умеет читать. И писать. - А... ленивый мальчишка. Дьякон был не из тех, кто задерживался в областях полутонов. Рот Намрода открылся и беззвучно закрылся, словно в поисках нужных слов. - Нет. - сказал он, -Он старается. Я уверен, что он старается. Кажется, он просто не в состоянии этого сделать. Он не может уловить связи между буквами и звуками. - Вы, по крайней мере, за это его пороли?
- Кажется, это не дает никакого эффекта, дьякон. - Как же тогда он стал таким примерным учеником?
- Он слушает. Никто не слушает так, как Брута. - думал он, -Поэтому его очень трудно учить. Это похоже... словно находишься в огромной длиннющей пещере. Все слова пропадают в ненаполнимых глубинах брутиной головы. Такая чистая концентрированная абсорбция может заставить неподготовленного учителя заикаться и заткнуться совсем, ибо каждое слово, которое он обронит, вихрем уносится в уши Бруты. - Он слушает все. - сказал Намрод, - И на все смотрит. Он все это впитывает. Ворбис уставился на Бруту. - И я ни разу не слышал он него невежливого слова. - сказал Намрод, -Остальные послушники издеваются над ним, иногда. Называют его Большим Тупым Буйволом. Ну, вы понимаете?
Взгляд Ворбиса вобрал окорокоподобные руки и треобхватные ноги Бруты. Казалось, он глубоко задумался. - Не может ни читать, ни писать, сказал Ворбис, но бесконечно преданный, говоришь?
- Преданный и благочестивый. - сказал Намрод. - И с хорошей памятью. бормотал Ворбис. - Более того, - сказал Намрод, - это вообще не похоже на память. Казалось, Ворбис пришел к какому-то заключению. - Пришли его ко мне, когда выздоровеет. - сказал он. Намрод запаниковал. - Я просто хочу поговорить с ним. - сказал Ворбис, пожалуй, у меня найдется для него работа. - Да, лорд?
- Ибо пути Великого Бога Ома неисповедимы.
***
Высоко вверху. Ни звука, лишь свист ветра в перьях. Орел парил в струях бриза, разглядывая игрушечные постройки Цитадели.
***
Он уронил ее где-то, а теперь не мог найти. Где-то внизу, на этом маленьком зеленом лоскутке.
***
Пчелы жужжали над цветами фасоли. Солнце било в перевернутый панцирь Ома. Существует преисподня и для черепах. Ом слишком устал, чтобы болтать лапками. Это все, что можно сделать: болтать лапками. И еще вытягивать шею так далеко, как только удастся, и размахивать ею в надежде, что удастся использовать ее в качестве рычага, и так перевернуться. Умираешь, когда не остается ни одного верующего; именно этого обычно и боятся маленькие боги. Но еще умираешь, когда умираешь. Той частью сознания, которая не была заполнена мыслями о жаре, он чувствовал ужас и смущение Бруты. Не стоило так поступать с мальчиком. Разумеется, он не наблюдал за ним. Кто из богов будет заниматься подобными вещами? Какая разница, что люди делают. Главное - вера. Он просто-напросто вытащил это воспоминание из головы мальчишки, чтобы произвести на него впечатление, подобно фокуснику, извлекающему яйца из чьего-то уха. - Я лежу на спине; становится все жарче, и я скоро умру... И еще... И еще... этот проклятый орел, уронивший его на компостную кучу. Ну и олух же этот орел. Местность - камень на камне камнем погоняет, а он приземлился в единственном месте, способном прервать его полет не прерывая его жизни. И очень близко к верующему. Странно. Удивительно, если здесь обошлось без божественного провидения, вот только ты сам и являешься божественным провидением... лежа на спине, раскаляясь, готовясь умереть... Человек, перевернувший его. Это выражение на кротком лице. Он будет помнить его. Выражение даже не жестокости, а какого-то другого уровня сознания. Это выражение жуткого покоя... Тень заслонила солнце. Ом скосил глаза на возникшее лицо Лу-Тзе, который смотрел на него с мягкой, вверх-тормашечной жалостью. Потом перевернул его. А потом поднял свою метлу и пошел прочь не оглядываясь. Ом обмяк, хватая воздух. Потом вдохнул. - Кто-то там, наверху, очень хорошо ко мне относится, - подумал он. -И это Я.