Страница 3 из 14
Основными задачами на этот разведывательный рейд, поставленными военным губернатором были: проверка наличия и количества вражеских войск в окопах и ложементах напротив станицы Верхнее-Благовещенской, а также выяснить возможности прохождения артиллерии и обозов через Безымянную и Маньчжурские пади. По этой местности планировалось выдвинуть войска при наступлении группировки правого фланга на Сахалян, так как путь напрямую на город вдоль берега был непроходим для артиллерии. Кроме этого, постараться выяснить, есть ли силы противника и их количество за Сахаляном. Через телескоп в обсерватории Шадрина, превратившейся за время осады в наблюдательный пункт, часто наблюдали скопление войск на сопках за китайским городом. С учетом этого, можно было предположить возможность удара во фланг наших войск, наступающих на Сахалян. Ещё одну задачу я поставил уже для себя – постараться захватить «языка».
Подготовку к этому рейду пришлось проводить в режиме аврала. Куда было бы проще, если бы в разведку пошла одна полусотня четвертой сотни, где служили мои браты. Пускай второочередники, но зато все с опытом ведения боевых действий против хунхузов. Да и притираться им друг с другом не надо. Четыре года в своё время вместе отслужили, а со многими я вместе гонял хунхузов пять лет назад.
Но военный губернатор принял решение сформировать сводный отряд. Честно говоря, до сих пор не понимаю причин такого комплектования. «Чтобы никому обидно не было» – звучит как-то по-детски и непрофессионально. Но с генерал-лейтенантом не поспоришь. Хорошо, хоть удалось продавить у Грибского выделение дополнительных плавсредств, которые если нас обнаружат, ждали бы на китайском берегу в начале Утёсной пади. Переправляться через Амур с лошадьми вплавь под обстрелом, как-то не хотелось. Большие потери нам ни к чему. А так несколько паромов, сделанных из лодок, имеющих гребцов и палубы из досок, с которых можно было вести ответный огонь, включая пулемётный, позволило бы уйти с минимальным ущербом, если конечно из орудий не накроют. Но это же военная диалектика, попадут или не попадут.
Ещё одним моментом «торга» с военным губернатором стало выделение в разведрейд моих же пулемётов Мадсена. Еле пробил три штуки. Плюс к этому Леший и Шах, как лучшие стрелки нашего первого десятка школы казачат станицы Черняева, получили от меня улучшенные винтовки с оптикой, остальным братам отдал остальные винтовки в качестве подарка. Посидеть по душам, у нас так за всё время осады Благовещенска не получилось. Всего-то и пообщались минут двадцать, когда раздавал им в доме Таралы «пряники».
Кстати, якуты и черкес за это время значительно увеличили свои счета, но до ста душ им оставалось далеко. Как жаловался якут: «Зверя мало стало, прячутся». Про себя я решил, что винтовки я им в любом случае отдам. Их появление на позициях во время осады стало представлением и развлечением для ополченцев и дружинников. Многие на их выстрелы делали ставки. Так что подтверждение попаданий было многократным. Свидетелей было много. Черкесу приписали убийство какого-то большого китайского чиновника или военноначальника. Во всяком случае, сначала после выстрела Тугуза и попадания, на той стороне разразились крики ярости и отчаяния. А через пару дней с наблюдательного пункта в доме Шадрина сообщили, что в Сахаляне проходят пышные и богатые похороны. В общем, винтовки они заслужили.
– Господа, получен сигнал с того берега от хорунжего Селевёрстова. Начинаем переправу. С Богом, господа! – произнёс я, подойдя к офицерам, после чего снял фуражку и перекрестился.
Офицеры последовали за мной, а за ними сняли фуражки и начали креститься казаки, читая, кто про себя, а кто и вслух молитвы. Тому, кто ни разу не переправлялся ночью через водную преграду, ожидая каждую секунду огня на поражение, тяжело представить те чувства, которые начали обуревать каждого. А сегодня ещё и ночь была пасмурной, луна и звезды очень редко показывались из-за облаков. К тому же порывы ветра гнали по водной глади барашки волн.
– С Богом, братцы! Начинаем переправу! – сделав небольшую паузу, скомандовал я, надевая фуражку.
Лодок с гребцами атаман станицы Верхнее-Благовещенская выделил всего двадцать штук, поэтому переправлялись на этих самодельных судах, держа коней в поводу, чуть больше половины казаков, максимум по двое на судно. Остальные переправлялись вплавь со своими конями, предварительно сложив обмундирование и оружие в лодки к товарищам.
Три сотни саженей водного пространства, да ещё и с течением, признаться серьёзное испытание. К тому же ночью. С учётом течения, сплавлялись выше от острова Лохматый. Рассчитали всё точно. Дошли до острова, чуть отдохнули и дальше. Вот и противоположный берег.
Нос моей лодки ткнулся в прибрежный песок первым. Конь, выделенный мне на операцию, уже не плыл, а с трудом шёл по дну за кормой. Рядом со мной сидел казак, назначенный мне в посыльного, державший за повод своего четвероного друга.
Выпрыгнув из лодки, я вступил на берег, за повод выводя коня на сушу. Отметил краем глаза, как ко мне скрытно метнулась тень, рефлекторно схватился за рукоять нагана, выдёргивая его из кобуры.
– Ермак, это я, – прошептал Ромка.
– Хорунжий, ещё раз попытаешься так подойти ко мне, получишь третий глаз во лбу, – мысленно сбрасывая напряжение, сунул револьвер назад в кобуру.
– Извините, господин Генерального штаба капитан, – обиженно ответил Ромка.
Я, кинув повод в ноги коня, взял названного брата за руку и отвел в сторону, чтобы нашего разговора не услышали высаживающие на берег казаки и офицеры.
– А теперь, Роман Петрович, выслушай меня внимательно, – злым шёпотом начал я. – Детство и игры закончилось. Ты офицер! Мы на боевой операции. На тебе ответственность за жизни подчинённых. А тебе поиграть захотелось?! Так о твоей лихости, забубённой и дурной головушке и так уже все знают. Но, либо грудь в крестах, либо голова в кустах – это не для моих подчинённых. У меня все живыми остаются, и ордена, да кресты на грудь получают! Ты всё, Лис, понял?!
– Так точно.
– Вижу, что не понял. Вернёмся из рейда, я до тебя эту мысль доведу, как раньше – через руки, ноги и другое место. А теперь докладывай.
Ромка хрюкнул. Не знаю, что он там себе представил, но доклад начал серьёзным тоном.
– Господин капитан, все окопы и ложементы на двести саженей вверх по течению, где они заканчиваются и вниз на версту пусты. Кроме стреляных гильз, никого и ничего больше нет.
В этот момент к нам подошли сотники Вондаловский, Резунов и хорунжий Казанов.
– Господа офицеры, в округе противника нет. Час на отдых и приведение себя в порядок после переправы. Огня не разжигать. Ночь тёплая, казаки и так обсохнут. В два часа после полуночи выдвигаемся к Безымянной пади, – дальше я определял порядок движения, цели и задачи каждому подразделению на время марша.
К пяти утра вышли к небольшой роще, с опушки которой можно было увидеть импань[2] и фанзы Малого Сахаляна.
За три часа пути стало понятно, что окружная дорога длинной около шестнадцати вёрст через Безымянную падь в тыл Сахаляна для движения артиллерии и обозов оказалась непригодной. На четвёртой и пятой версте от берега два затопленных оврага с крутыми откосами, через которые орудия придётся тащить на руках. Ещё более глубокий овраг был на девятой версте. Его пришлось преодолевать пешком, держа коней в поводу, иначе можно было упасть вместе со своим четвероногим другом с большим риском для жизни, что своей, что коника. Протащить пушки и обоз через этот овраг потребовало бы очень больших усилий. Проще было бы прорубить просеку, обходя эту естественную преграду. Кроме оврагов, дорога через Безымянную падь несколько раз пересекала топкие низины, где местами кони погружались в болотную жижу по грудь. Поэтому, добравшись до рощицы, остановились на роздых, да и осмотреться надо было, чтобы определиться, что делать дальше.
Честно говоря, я так и не понял генерала Грибского, почему он настоял на разведке таким большим отрядом. Видимо, в его понятии летучий отряд или корволант – это минимум сотня, а лучше две. Мне же было бы куда проще пройти указанный для разведки маршрут малой группой и лучше пешком. Хватило бы одних братов, которые к большим переходам на своих двоих были в своё время хорошо подготовлены. Причём и оторваться от преследователей было бы проще. На маршруте полно и леса, и болот, где нас не достали бы никакие преследователи. А сейчас ломай голову, куда и как двигаться дальше с соблюдением скрытности. А шестьдесят с лишком казаков, не десяток, да и кони за переход сильно устали. Часа три на отдых для них нужно. А мы в этой рощице, как в своё время сказал Савелий Крамаров в замечательной комедии: «Торчим у всех на виду, как три тополя на Плющихе». Плюс к этому и шумим. Лязг стремян, удил, фырканье лошадей, шепот казаков в утреннем тумане, окружившем нас, далеко услышать можно, а до фанз и версты не будет. Надо будет назад в падь подальше отойти.
2
Импань – группа жилых и хозяйственных построек, предназначенных для китайских войск и обнесенных глинобитной стеной или земляным валом в виде квадрата высотой до четырех метров. Для роты со стороной около 80-100 метров.