Страница 14 из 15
– Умиротворение злых монголов – это раз, – начал загибать пальцы Грибский…
– Списание репарационного кредита для Японии – это два, – добавил Гродеков.
– Отказ от каких-либо компенсаций за ущерб, причиненный восстанием ихэтуаней – это три, – кивнул Грибский.
– И секретное дополнение – восстановление китайского флота, – закончил Чичагов. – Хотя тут я, конечно, смущён. Отдавая китайцам наши броненосцы, хотя бы часть, не остаёмся ли мы, господа, простите, сами с голой задницей?
– Это только указывает, – задумчиво произнёс Гродеков, – насколько важна для императора Маньчжурия, если он готов пожертвовать даже любимыми игрушками своего дядюшки. Ну что, господа генералы! Всё обсудили, всё запомнили, теперь, в соответствии с высочайшим предписанием – рот на замок и в путь. Работы предстоит много…
Когда генералы – дальневосточники садились в экипаж, Эспер Эсперович Ухтомский, председатель правления Русско-Китайского банка и Маньчжурской железной дороги, по личному ходатайству и под поручительство Его Императорского величества, уже открывал кредит на круглую сумму в миллион рублей на финансирование особых экспедиций Русского Географического общества под руководством капитана Потапова, направляющегося в Монголию, и поручика Едрихина, отправленного в Маньчжурию, а также на особую миссию генерал-майора Вогака в Японии, отправившегося туда с личными посланием императора России к императору Японии, и с частным письмом к большому другу и почитателю России – маркизу Ито… Сражение за Дальний Восток начиналось.
Николай Михайлович Чичагов – русский генерал-лейтенант, С 14 июля 1897 года начальник штаба Приамурского военного округа. 4 января 1899 года назначен военным губернатором Приморской области и наказным атаманом Уссурийского казачьего войска. 13 мая прибыл во Владивосток. 15 августа 1900 года произведён в генерал-лейтенанты «за отличие против китайцев»
Грибский, Начальник штаба Приамурского военного округа с 08.1895 г. Назначен военным губернатором Амурской области, командующим войсками и наказным атаманом Амурского казачьего войска 2.06.1897 г. Генерал-лейтенант с 12.1899 г. Во время русско-китайской войны – организатор обороны Благовещенска и командующий Благовещенским отрядом, наступавшим на Айгун-Сахалян. Последним значимым мероприятием губернатора стала организация заселения Зазейского маньчжурского района казачьим населением и образование Николаевского станичного округа.
Никола́й Ива́нович Гроде́ков 28 марта 1898 года Гродеков был назначен приамурским генерал-губернатором, командующим войсками Приамурского военного округа и войсковым наказным атаманом Приамурских казачьих войск. Он был председателем Совета Приамурского отдела Императорского Русского Географического общества, в работе которого принимал самое деятельное участие.
Алексе́й Матве́евич Поздне́ев российский востоковед, монголовед, доктор монгольской и калмыцкой словесности, профессор. Один из основателей и первый директор Восточного института. Политический деятель. Тайный советник.
Полковник Константин Николаевич Десино – военный агент в Китае с 1899 года, до этого – прикомандирован к МИД.
Полковник Стрельбицкий предлагал организовать секретную службу в Корее из заранее завербованных им европейцев, но, по самым скромным подсчётам разведчика, в июле 1901 года вознаграждение каждому такому агенту составило бы от 300 до 1000 рублей в месяц. Эти суммы показались для Главного штаба чрезмерными, и Стрельбицкому отказали
Аналогичной была реакция Петербурга и на последовавшую в феврале 1902 года просьбу Вогака о дополнительных расходах на вербовку 2–5 особых агентов (от 30 до 100 рублей в месяц каждому) для получения всякого рода сведений из резиденции чжилийского генерал-губернатора Юань Шикая и наблюдения за его войсками.
След на песке
Ротмистра Шершова[15] и поручика Лавро́ва[16], зачисленных в лейб-жандармерию буквально накануне, генерал Трепов оставил при Его Величестве, как ведущих специальное расследование. Остальной личный состав был отправлен императором со специальной миссией в столицу. На скромную группу из двух офицеров легла вся тяжесть работы с полицией и поиск собственных версий последних происшествий, которые никак не хотели выстраиваться хоть в какую-то логическую цепочку и не указывали хотя бы на одно заинтересованное в устранении императора, лицо.
– Итак, что мы имеем? – заливая в себя очередной стакан крепчайшего чая, зевнул Шершов, не отрывая глаз от здорового – во весь стол, листа обойной бумаги, украшенного кружочками, стрелочками и самыми разнокалиберными и разноцветными знаками вопросов. В этой паре он был старшим и возглавлял штаб, в отличие от бегунка-поручика. Этот молодой офицер еще месяц назад служил в Тифлисском губернском жандармском управлении, занимаясь организацией оперативно-розыскной работы.
Вооруженный чертежным карандашом, Лавров вздохнул и уже склонился над своим творением.
– Взрывчатка, обнаруженная на яхте Его Величества идентична с найденной у мортиры на Вилле Петролеа – тринитротолуол, произведенный промышленным способом в Германии. Но это слишком слабый повод для предположения, что покушение в Баку является продолжением неудавшегося покушения на яхте. Второе происшествие: связанный с ним яд, примененный во время покушения в Тифлисе, так и не удалось опознать и выделить – такое впечатление, что он химически неустойчив и разлагается под воздействием воздуха… С мортирой конфуз. Сколько их, где и как хранятся, узнать положительно невозможно. Оружие старое. С учётом – бардак. Сравнивая характер этих трех покушений, их способ подготовки и осуществления, беру на себя смелость заявить, что они никак не связаны, то есть готовились и осуществлялись разными людьми и организациями.
– Хорошо, – кивнул ротмистр. – Как версия, принимается. Что у нас по персоналиям?
– Убитых у Виллы Петролеа не опознали. Можно уверенно сказать, что они никакого отношения не имеют к мастеровым – руки ухоженные, без мозолей. Проверили отели – постояльцев, может кто поселился и пропал, таковых не обнаружено. Точнее, таких хватает, но они все в конце концов нашлись… Можно считать, что эти двое добавились к третьему, неизвестному, в форме пехотного поручика, найденному в ходе тушения пожара в доме купца Самсонова у вокзала Тифлиса. Сам купец бывает там крайне редко. Дом регулярно сдает, поэтому соседи не удивились новому постояльцу… Но купчик уверяет, что не имеет к нему никакого отношения, божится, что именно в это время никому ничего не сдавал… Опросили соседей – к «поручику» заходило несколько посетителей – описание прилагается, но опять же – ни одного опознанного. Убийство и попытка поджога случилась в день отправления государя из Тифлиса в Баку… Вполне возможно – это и есть тот самый адъютант, доставивший яд в штаб – подходит рост и телосложение. Но утверждать, что это именно он, нельзя – лицо пострадало при пожаре…
– Опять маскарад, – фыркнул Шершов.
– Да, причем от начала до конца – пехотный поручик такой же липовый, как и адъютант. Личность выяснить не удалось также и у этой загадочной пары в Баку. Выглядят они похоже. Примерно одного возраста. Полное отсутствие каких-то проверяемых контактов, друзей, родственников…
– Иностранцы?
– С таким знанием русского, как у «адъютанта»?
– Надеюсь, это все покойники на сегодня?
– Ещё есть извозчик, который, предположительно, довез террористов до места совершения покушения. Лошадь запуталась в постромках, потому никуда не ушла. А кучеру просто свернули шею… Одним движением.
– Это же какую силу надо иметь!
– Немаленькую, – кивнул Лавров. – Дальше у нас одни загадки: Мичман Головин исчез бесследно вместе с загадочным «артистом», который непонятно для чего прибыл на яхту и успел побывать и генералом и министром. Это какой-то призрак, у которого нет ни имени, ни фамилии. Есть у нас еще один призрак, имеющий только фамилию и больше – вообще ничего. Кто такой Фальк, какое он имеет отношение к покушениям – непонятно. Очень хочется объединить эти две загадки…
15
Александр Александрович Шершов – один из основателей русской контрразведки, с крайне ограниченными ресурсами противостоял японской разведке во время русско-японской войны.
16
Влади́мир Никола́евич Лавро́в – легендарный русский разведчик, организатор службы внешней разведки за рубежом. В 1911 году он, выйдя в отставку в чине генерал-майора, поселился во Франции, где руководил первой организацией агентурной разведки в Западной Европе – так называемой «организацией № 30», действовавшей против Германии. Сведения о его дальнейшей судьбе отсутствуют.