Страница 4 из 8
Камень
Действительно, свечи каштановпохожи на свечи, дружок.И вечер, как очи шайтанов,предательски ярок и жёлт.А всё, что пыталось случиться,вплывает в оконный проём.И пеплом Клааса стучитсяв двухкамерном сердце твоём.И плачет оно, и трепещет,и будто бы ходит внутри.Сдавай на хранение вещии камеры плотно запри.Запри, чтоб не вырвался вирус,стремительный вирус стыда.И ключик захватанный выбрось.И не обольщайся, когдапридут бутафоры метафори вылепят ловкий пейзаж:клубящийся облачный табор,каштаны, сносящие баш…На Осипа бледной эмали,под музыку в Летнем саду,поймают тебя, как поймалифилософа Сковороду,нащупав пульсацию камер,чтоб хлынуть в ближайшую щель…Так пой же не дерево – камень,а лучше не пой вообще.Лев
1Когда падёт ерусалимский лев,исполосован римскими орлами,и ты получишь волчий свой билети станешь чем-то вроде быстрой лани,бегущей в гетто; ни тебе клыков,ни яда, ни изогнутых когтей, лишьклубящаяся Тора облаков,которую как мягко ни постелешь —наутро просыпаться в синяках,но сам же знаешь, и в такое утролев на востоке вспыхивает, будтодо времени витает в облаках.2Вот летит на цапле святой хасид.А на нём горит золотой талит.А сама та цапля как снег бела.И бежит по улицам детвора.Все кричат: смотрите, летит хасид!Зажигают свечи, пришёл шаббат.А в вечернем небе звонарь стоити со всею силою бьёт в набат.Как хорош он, Господи, твой народ,озарённый огненной Шехиной,под цветущим деревом Сефиротто живой, то мёртвый он, то живой.3Где-то на Волыни петух закричит на идиш,что пора вставать, и потянется в ешивудлинный ряд теней, только ты ничего не видишь,потому что время давно расползлось по шву.И прорехи в нём залатать петушиным крикомневозможно, сказал бы рабби, не будь он мёртв.И несёт в кувшине радужный призрак Ривкимолоко и мёд.Жизнь ещё кипит в большом самоваре смерти.И сквозь потолок уносится в небо «Шма».И приходят люди, в которых страдает Вертер.А дыра в затылке тем ведь и хороша,что теряешь трупы близких своих из виду.Ров завален с верхом, листья кружат над ним…Но чем ближе к югу траурный клин хасидов,тем неотвратимей синий Ерусалим.«Иосиф и его братья…»
Иосиф и его братья,сёстры его и жёны.Дети его вне бракав домах из жжёногокирпича, ракушечника и дерева.Иосиф и его демоны;один – большой, зеленоватый, внутренний,а второй поменьше, похож на нутрию,заплывающую в сны Иосифа по весне.Иосиф и его смех,плач, шёпот его, палач невидимый.Иосиф и его ланч с Овидием;вечер у Клэр,рандеву с Ягодой.Иосиф в укусах своих химерв Аиде врагов народа.Внутренний демон когтями острымирвёт ему плечи, коленкою бьёт под дых.Где вы, братья мои и сёстры?– В газовых душевых.Он проснётся с криком. И, рядом сидя,фараон его спросит: «Сынмой возлюбленный, что ты такое видел?»И Иосиф ответит: «Сны».«За стеклянной стеной лишь другие…»
За стеклянной стеной лишь другие стеклянные стены,говорил мне Учитель, имея при этом в виду…Ничего не имея; его узловатое теловсё покрылось листвою в каком-то дремучем году.Был ли старец даосом, халдеем, египетским магом,я теперь и не вспомню, но кто же тогда говорит:за стеклянной стеною – треножники вышек Гулага,душевые Дахау, вошёл и навеки размыт.Здесь бессильны слова, потому что они бесполезны.Здесь и нимбы святых полыхают кровавым огнём.Здесь я умер давно, заразился посмертной болезньюи очнулся, проглочен большим деревянным конём.Закричат петухи, неприятели в город ввезут нас,и откроются двери в крутом деревянном боку…За стеклянной стеной не осталось ни блика, ни звука,только пиршество трав, но зелёный к лицу старику.«видишь, небо мертво…»
видишь, небо мертволишь январь с ледяною заточкойпробежит по нему, рассыпая слепящие точкивсё утонет в зимеи себя вне себя забываяоставайтесь в земле —шепчет мёртвым тоска мироваяоставайтесь в землечто поделаешь, вас обманулине младенца обмыли, а старца в снега завернуливам к лицу этот саван, такой серебристый, хрустящийна январском лугу, под копытами тройки летящейто не тройка коней, а расстрельная тройка, да тольковас уже не достать, оттого и не страшно нискольков мерзлоте этой вечной, не зная забот о ночлегевы плывёте по встречной в сколоченном наспех ковчегезаблудившийся светмотыльковые смерчикатарсисперевод на ивритперевод на английский, китайскийпохитители тел забирают своёи свистит имвслед метель-не-метель, распадаясь во тьме на субтитры