Тыквенный пирог

И вряд ли они вслушивались, но где-то далеко, почти на грани возможностей человеческого слуха, старинная дудочка играла незамысловатую мелодию.

Уже потом, сидя в пабе примерно неделю спустя, Ирьиллин облизнулся и опустил пустую пинту на барную стойку.

— Ultima Thule, — пробормотал он. — Ultima Thule, Лакс.

Жрец поскреб недавно подстриженную, аккуратную бороду. От предсказания воина веяло солью и фьордами, скрипящими корабельными снастями и холодным блеском вороненой стали. Древними богами, Рагнарёком и чем-то, что действительно подходило Ирьиллину — будто он и сам оттуда, просто позабыл.

— Ну, возможно, там есть нужный нам камень, — жрец зевнул. Он не выспался: снова всю ночь то ли с кем-то развлекался, то ли по-друидски балансировал на грани миров. Черт его знает.

Ирьиллин кивнул и демонстративно звякнул кинжалами в ножнах, но снова забыл выглядеть, как человек.

Лакс куда-то ушел, растворившись в полутьме паба, а Ирь вслушивался в оставшееся от его чувств эхо. Соль холодного моря, сталь и ветер. Прически, как у того рыжего засранца, шторма и старые сказки?

— Просчитываешь пути побега? Попутного ветра!

Ирьиллин не дернулся только потому, что насквозь состоял из материи Хаоса. Тот самый трикстер висел прямо перед ним в воздухе полупрозрачной фигурой и выглядел так, словно вот-вот рассмеется.

— Тебе в… — вырвалось у него, и Томми все-таки хихикнул. Айбер быстро все понял. — Кто из нас двоих наяву?

На этот вопрос трикстер заметно замешкался, но, прикинув, честно ответил:

— Ты.

— Хорошо.

— Будь похмелье тебе знакомо, ты бы так не думал (Томми сверкнул глазами и уселся на стол, закинув ногу на ногу). Слушай, ну, я явился поглумиться и передать привет от Рэйчи. Она подумала и решила, что на твоей стороне больше, чем ты думаешь.

Ирь кивнул, понимая и благодаря.

— А почему ты не пришел своими тропами?

— А не надо лишний раз их пересекать, — и Томми, подмигнув, совершенно по-настоящему откинул полу доломана воина, и, пока тот шипел на него, засунул что-то во внутренний карман. Одернул, расправил — и похлопал по его груди.

Тогда Лакс гоготнул, наконец возникая из-за спины какого-то путника, и хулигански брякнул пивной бокал на стол перед другом прямо сквозь Томми, примерно через правое легкое.

Ирь показал ему средний палец от самого плеча, они чокнулись и выпили. Томми тоже невозмутимо поднял за них воображаемый бокал.

— За ваш путь, парни! — провозгласил он, а потом щелкнул пальцами и так же невозмутимо исчез.

Выждав с полминуты, как бы дав занавесу опуститься, жрец демонстративно вынул амулет от призраков, который обычно носил, и надел его. И заметил, что трикстер-то ушел, а его затаившийся в глазах лукавый смех теперь остался, разве что немного переместился.

Это был вечер всех вечеров. Такой, когда кажется, будто бы настал последний час вселенной, в наказание или в подарок. Небо, все в малиново-алых с золотым разводах, земля, окрашенная всеми цветами от изумрудного до угольно-черного. Воздух пахнет так, как пах бы последний глоток жизни в мечтах отъявленного романтика. Такой, что после уже ничего не нужно.

И в этот вечер, космически прекрасный, происходило еще кое-что из ряда вон выходящее. Лакс, кельтский жрец, был зол. Чертовски зол, полон бешенства и негодования до глубины души. Из его ладоней ускользали нити ветра, которые он так упорно собирал, с той стороны никто не отзывался, а молитвенный напев, который он скорее мурлыкал себе под нос, чем пел, все время сползал в мелодию из музыкального автомата в — да что ж такое, черт побери!

Кстати о черте — как говорится, помяни лихо… Ирьиллин появился словно из ниоткуда, как всегда появлялся. Ввалился на задний двор паба с двумя руками, занятыми пивом, глянул на жреца с изумлением и мстительным любопытством.

— Что, не колдуется? — он ровным рядком принялся сгружать бутылки на землю шагах в пяти от друга, но больше смотрел на него самого, чем на свою выпивку. — У потусторонних сил перерыв на обед?

Тогда Лакс окончательно прервался, вытер струйки крови, бежавшие по ладоням, и глянул на него так, словно собирался ударить. А на бутылки — с интересом.

— Еще одно слово, и у них будет перерыв на обед тобой.

В ответ на его колкость воин просто плюхнулся на землю тут же. И Лакс смотрел на него пристально-пристально, щурясь и явно о чем-то раздумывая. Подождал немного — и кашлянул:

— Ирь, слушай…

— Че?

— Не подашь сигарету? — он беспомощно кивнул на свои ладони, перепачканные кровью, землей и еще непонятно чем. Ему было тяжело не отвести взгляд и не выдать свою внезапную задумку раньше времени, но он пока вроде бы справлялся. Должен был справиться ради чистоты эксперимента.

Ирьиллин поднялся, не оперевшись руками для равновесия, и сделал шаг к другу. Потом еще один, на ходу вытащил из кармана пачку — и Лакс затаил дыхание. Что-то зеленоватое сверкнуло под ногами, Ирь сделал еще шаг и, не моргнув и глазом, протянул ему сигареты…

Секунд пять понадобилось жрецу, чтобы осмыслить происходящее и под ехидные смешки воина вынуть себе одну. Это было невероятно — как всегда. Давно пора было привыкнуть, но…

И только закурив, он объяснил другу:

— Ты только что перешел айрбе друад[19] и потенциально мертв, дорогой. Но за помощь спасибо.

Ирь красиво, как порой рисуют в любимых комиксах Рэйчел, подавился пивом.

— Кхе, кхе, кхкхкх, бл*ть!.. Халтурил?

— Напротив, так старался, — настал черед Лакса ухмыляться. — Тебя ж хрен убьешь, шельмец, а мне нужна была энергия смерти, ну я и…

— Ты че, в D&D играешь тут?! — мгновенно взвился воин, да так, что заискрил воздух вокруг. — Или в дебильную старую «Алхимию»! Че, смерть плюс земля равно пиво, которое само приходит из холодильника?! (У Лакса дрожали уголки губ от рвущегося наружу смеха.) Аааа, ты чего ржешь! (Он и правда не выдержал и захрюкал.) Да я тебя сейчас!..

И мистер Айбер, хорошо размахнувшись, со всей дури выплеснул на жреца последний глоток из бутылки — метко, мокро, предельно мстительно.

— Вы открыли новый элемент — злой мертвец! Будешь знать, как убивать меня!

И только тогда, вытерев рукавом лицо и все еще стараясь не прикасаться ни к чему грязными ладонями, Лакс разогнулся и успокоил душивший его последнюю минуту хохот.

— Новый. элемент добавлен в к-коллекцию, — простонал он, силясь вытереть выступившие от такой встряски слезы. — Повезло же, что ты бессмертный — и вообще, чего таланту пропадать? — он все-таки вытер и пиво, и слезы, пусть и с горем пополам, но все еще посмеивался, наблюдая за другом. — Как по мне, вот теперь все сработало. Наконец-то, а то я колупался битый час, и все без толку.

— Тебе придется придумать очень убедительное оправдание. Ну, давай же, а?

— Это вроде эмейла безголовой ведьме, — Лакс вдруг посерьезнел. — Пока мы гостили у нее в замке, она присматривалась к нам, и вот твой друг передал, что таки присмотрелась в нашу пользу.

— Почему бы не написать реальный эмейл?

— Она же дуллахан, ведьма-всадница и вестник смерти. Мне кажется, так у нас больше шансов попасть в спам.

Ирь сходил за новой бутылкой и содрал с нее крышечку, протянул жрецу, сопроводив жест оскалом с демонстрацией острых мелких клыков. Тот торопливо отхлебнул сразу несколько глотков:

— Да-да, спасибо… О, холодненькое, хорошо!

И, хотя воину было не привыкать, он не мог не поморщиться от могильного привкуса во рту, который — вот спасибо, Лакс — будет держаться до следующего вечера, не меньше. Радовало только, что борода жреца скоро слипнется от пива — да кровавый закат в золотых разводах.

Это был вечер вечеров.

А потом над друзьями вышла алая, совершенно круглая луна.

— О, надо же, сработало, — обронил Ирь, да и только.

Кроме луны, еще кое-что появилось из ночной темноты: блуждающие огоньки, аккуратные, дразняще дрожащие в воздухе, один за другим возникли перед воином и жрецом. Вереницей, явно указывающей путь. Точно того зеленоватого оттенка, как огонь дуллаханов, горящий из самого их сердца. Сперва один, самый яркий, чуть подальше — второй, и третий за ним, почти прозрачный.