Страница 87 из 130
"Затормаживается неравномерно? Вправо уводит? Говоришь, тормоза смотрел? Тормоза тут ни при чем. У тебя правый сайлент-блок полетел. Втулки друг об дружку трутся. Меняй, меняй, не жмоться, а то всю резину сотрешь".
"У тебя что? Бензин жрет? Нет, карбюратор регулировать без толку. Свечи смени. Ну и что, что фирма "Бош"? На бошевских свечах четырнадцать тысяч полагается ездить, а ты уже на шестьдесят накрутил. Дел-то на копейки!"
"Геннадий Николаевич, вынужден вас огорчить. Коробка передач полетела полностью. На вашем "форде-гранаде" коробка автоматическая. Я же предупреждал вас - если буксируете дальше чем на двадцать километров, вывешивайте задние колеса! А вы проехались восемьдесят, да еще с большой скоростью. Ставьте новую КПП. Эту реанимировать бесполезно. Знаю, знаю, ну что же тут поделать! Россия - не Америка. Привет сынишке".
Брал с клиентов Демид немного, но денег хватало - час работы в день приносил Деме две месячные зарплаты преподавателя университета. В лотерею Демид больше не выигрывал - счел это занятие слишком небезопасным.
- ... Слышь, приятель! - Второй мотоциклист оттеснил плечом ошалевшего толстяка и придвинулся к Демиду. - А про мою тачку что скажешь? Может, там тоже чего не в порядке?
- Ничего, - бросил Демид и снова уставился в кружку. - Катайся пока. Да, вот еще! Тут тебе из Риги "BMW R80R" предлагают. Не бери. Мотоцикл этот убит насмерть. Металлолом.
Байкеры удалились за свой столик. Вид у них был ошарашенный - словно они воочию увидели мотоциклетного Мессию, сошедшего с небес на землю. Шуму от них стало еще больше - толстяк что-то орал, оправдываясь и показывая пальцем на Демида, а приятель наседал на него, пытаясь схватить за грудки. Девицы скисли и хихикать перестали.
- Слушай, - негромко сказала Лека. - Они меня уже достали! Давай выкинем их отсюда или сами уйдем. У меня уже башка трещит.
- Подожди. - Глаза Демида стали неожиданно ясными. - Представление еще не началось. Все это - только прелюдия. Сейчас сюда придут трое молодых людей, тогда и начнется самое интересное. Они этим мотоциклистам рога пообломают. Только вряд ли это доставит тебе удовольствие.
Дверь открылась, и в кафе вошли трое, впустив за собой холод. Дверь за ними захлопнулась, но холод остался. Он исходил от этих людей - молчаливых, одетых в черную одежду. Потому что это были трое из АРДО.
"АРДО" - белые угловатые буквы на красном фоне. Нашивки украшали рукава парней. Лека уже знала: АРДО сокращенно означает "Армия Добра". И ничего хорошего это не предвещало.
В городе многие люди носили военизированную форму. Милиция, ОМОН, инкассаторы, таможенники, всякие там охранники. Они бывали хорошими и плохими, грустными и веселыми, злыми и добрыми. Молодые люди из АРДО были все одинаковыми. Улыбка никогда не появлялась на их лицах, и это придавало им всем одинаковый, заторможенный и даже металлический оттенок. Они были серьезны, вежливы, подтянуты, они выполняли какую-то свою миссию, но Лека очень сомневалась, что это можно было назвать Добром. Какое же может быть Добро, если люди не улыбаются? Единственный, ктo улыбался много и ласково, был отец Ираклий, духовный лидер Армии Добра. Теперь он появлялся на экране все чаще, и каждый раз в компании высокопоставленных лиц. Похоже, что идеи, которые он проповедовал, находили в их сердцах если не горячий отклик, то хотя бы безусловное одобрение. Ну в какой цивилизованной стране разрешили бы свободно расхаживать по улицам молодчикам из полувоенной религиозной секты, да еще и вооруженным? Конечно, вооружены они были не ахти как милицейскими резиновыми дубинками, да и вели себя в основном смирно присматривали за порядком, что-то вроде ДНД. Многие в городе приветствовали появление АРДО как долгожданное избавление от разгулявшейся преступности. В самом деле, на улицах стало немного спокойнее. Правда, ардовцы боролись пока с правонарушителями относительно безобидными - мелкими воришками, хулиганами подростками, пьяницами. Бомжи, толпами слоняющиеся по вокзалам и подземным переходам, куда-то исчезли. Ираклий, как Кашпировский, гипнотизировал телезрителей взглядом, а перед каждой его проповедью старушки во все голоса рассказывали, какие замечательные ребятишки в АРДО, как они помогли перейти улицу, как починили свет, как спасли от хулиганов, как сдали противного бомжа в милицию... Ну просто Тимур и его команда!
Леку тошнило от этого. Она пыталась теперь выключить телевизор всякий раз, когда Ирокез появлялся на экране и начинал: "Рад видеть вас, братья и сестры мои! Да пребудет с вами благоволение Божие..." Но Демид не давал ей сделать это. Он внимательно вслушивался в каждое слово отца Ираклия, вглядывался в его глаза, изучая, как противника перед боем. Смешно сказать, но Демид всерьез решил, что Ираклий - это новый Табунщик! Вот чудак-то!
Трое солдат АРДО (так они сами себя и называли - "солдаты") расположились за единственным свободным столиком в углу, заказали кофе и молча пили его, не разговаривая друг с другом и пристально разглядывая посетителей. Ребята как ребята - лет по двадцать, вполне симпатичные. Любители пива, притихшие было при появлении ардовцев, снова оживились и перестали обращать на них внимание.
- Лека, знаешь что? - Демид наклонился к девушке и зашептал ей в ухо: - Эти арды - настоящие фашисты! Они еще покажут всем почем фунт лиха!
- Да ладно, Дем! - Лека посмотрела на Демида как на больного, одержимого навязчивой идеей. - Чего ты привязался к ним? Нормальные ребятишки. Играют в справедливость, задурил Ирокез им головы. Фашисты... Скажешь тоже!
- Лека, я серьезно тебе говорю! Посмотри на их лица. Они уже не способны мыслить самостоятельно. Это - зомби. У них в башке не осталось никаких мотиваций, кроме послушания своему фюреру. Прикажи он им - они и убивать станут.
- Отвяжись.
- Люди уже начали погибать... Вьетнамцы... Помнишь, я показывал тебе заметки в газете? Кто-то убивает вьетнамцев на автозаводе. Их убили люди Ирокеза.
Лека вспомнила - действительно, недавно произошло несколько странных убийств. Четверых вьетнамцев забили до смерти. Но ведь вьетов лупили всегда. И до Ираклия, и до АРДО. И не только вьетнамцев, но и всех прочих нерусских. Наверное, Демочка все же перебрал пива с отвычки.