Мятежник (Бессмертный - 2)

Смиренный доктор Лю, не смея поднять глаз, приблизился к красным ступеням, воздев руки, совершил пять коленопреклонений, трижды коснулся лбом пола и с благоговейным трепетом поднес владыке свое скромное прошение.

И божественный Император был так милостив, что сам заговорил с ничтожным лекарем. Он даже пригласил его на трапезу и беседовал о великом учении Конфуция, о тайнах врачебного искусства и законах Небес. Более того, он пожелал убедиться во врачебном искусстве Лю, и господин Лю сразу же вылечил его от разлития желчи, коим государь страдал уже много лет. Немеркнущий владыка был в восторге от волшебного дара господина Лю и пожаловал его богатыми подарками.

Нечего и говорить, что после этого господин Лю без особого труда сдал государственные экзамены и стал высоким сановником. Причем владыка издал особый указ, по которому Лю Дэань мог исцелять только членов императорской семьи и самых высокопоставленных чиновников, да и то только по особому разрешению всемилостивого Императора...

- Все, хватит! - Демид отложил рукопись. - Голова уже кругом идет от великих деяний господина Лю!

Дема встал и подошел к окну. Первый снег падал на город и тут же таял. Бледные кляксы незрелых снежных хлопьев прилеплялись к стеклу, вылетая из наружного мрака, и сползали вниз бесцветными водяными дорожками.

- Пожалуй, этого я Леке не покажу. - Демид скомкал лист и щелкнул зажигалкой. - Колодец Черного Глаза... Это я оставлю для себя. Хотя этого мало. Слишком мало! Мятежник, почему ты не спешишь? Ты так уверен в своей победе?

Глава 10

День был убийственно холодным. Собственно говоря, день так и не наступил - серые сумерки проглотили его и переварили в своей бесцветной утробе. Сумерки - призрачные, как туман, разжиженные унылыми бесконечными каплями дождя, растворили утро и день и незаметно перешли в вечер. Чья-то рука на небе медленно повернула ручку настройки, и дома, и улицы, и деревья, и люди, бывшие серыми, просто серыми безо всяких оттенков, стали черно-желтыми - окрасились в цвета ночи и фонарей. Водяная пыль, висящая в воздухе, окружала колеблющимися ореолами уличные лампы. Лека задернула занавеску и отвернулась от окна.

"Промозглый холод, - подумала она. - Промозглый - очень подходящее слово. Сырость проникает до мозга костей, она вымывает все мысли и желания. И снаружи, и внутри тебя - какая-то бессмысленная слякоть, зыбкая, как кисель, забытый в холодильнике..."

Заведение, в котором они сидели, было довольно уютным. Во всяком случае, оно надежно защищало от мерзости, царившей на улице. Холод скребся в стекла, но не мог ворваться внутрь. В кафе было ровно восемь столиков - и над каждым на длинном шнуре свисала бронзовая лампа, бросая светлый круг на скатерть. Стойки бара почему-то не было, зато имелось окошечко, отделанное мореным дубом, в которое можно было заглянуть и увидеть, как повар, он же бармен, ловко орудует лопаткой, обжаривая колбаски в кипящем масле.

Дик пригласил сегодня Леку на прогулку. И она, конечно, согласилась. Это было так не похоже на него. Во-первых, Дик не любил гулять. Во-вторых, Дик не любил гулять с Лекой. Собственно говоря, это не было признаком плохого отношения именно к Леке. Просто этому негодяю было жалко времени на "пустое времяпровождение". Обидно... В-третьих, в дождь Дик вообще не высовывался из дома. Если уж очень было нужно - ездил на машине. Кажется, у него и зонтика-то не было.

А в-четвертых, Дик не пил. Во всяком случае, Лека не видела, чтобы Дик получал от этого удовольствие. А теперь он цедил уже третью кружку пива, почти утонув носом в белой пене. "Бр-р-р! - Лека передернула плечами. - В такую холодрыгу пить пиво..."

Сама она заказала бокал горячего грога, с корицей, и с мускатом, и еще с какими-то там пахучими пряностями. От чашки ее шел ароматный пар, и Лека наконец-то почувствовала, что согревается. Вот только в самой серединке чашки подло плавал большой кружок, вырезанный из яблока. Он мешал отхлебывать, ложечки почему-то не дали, а вставать и идти за ложкой Леке было лень. Помаявшись минут пять, Лека бесцеремонно выудила яблоко пальцами и кинула его в пепельницу. Бородатый парень за соседним столиком при этом хихикнул, подмигнул ей и показал большой палец. Лека отвернулась от этого приставалы. Он выглядел довольно неопрятно, а кроме того, имел весьма внушительный живот. А толстых Лека не любила.

Их было пятеро - за соседним столом. Двое парней и три девчонки. Беглого взгляда на эту компанию хватило, чтобы определить их как "байкеров". То есть, говоря по-нашему, мотоциклистов. Тех, что гоняют по ночному городу на "Хондах" и "Сузуки" и мечтают о настоящем "Харлее", пусть даже допотопном и дымящем, как керосинка. Они дают себе звериные клички и считают себя самыми крутыми парнями в округе. Оба мужика были в косынках и бородах, кожаных штанах и куртках, оснащенных таким количеством "молний", что казалось - расстегни их все, и одежда развалится на маленькие черные кусочки. Девицы хихикали, и Лека не могла сказать про них ничего определенного, кроме того, что это девицы сидят с байкерами и хихикают.

Вначале они вели себя довольно тихо. Но по мере того как пиво вливалось в их бездонные желудки, они чувствовали все больший прилив энергии. Они искали взглядами кого-нибудь, к кому можно было бы прицепиться. Демид в качестве объекта для приставаний был малопригоден - с его разбитыми красными руками, обшарпанной физиономией и отстраненным взглядом, устремленным в кружку. А вот Лека вызывала у толстяка определенный интерес. Он бросал на нее плотоядные взгляды, пока она, потихоньку двигаясь вместе со стулом, не повернулась к нему спиной.

Честно говоря, ей было скучно.

- Дем, а Дем?

- Ну? - Демид поднял глаза, словно в первый раз вспомнив о существовании своей подружки.

- Почему ты притащил меня сюда? Тут нечего делать. Совершенно нечего!

- Пиво. - Демид блаженно закатил глаза. - Здесь хорошее пиво, милая. Оно австрийское. И свежее. Не какое-нибудь пастеризованное, из банок.

- Чего хорошего в пиве? - Лека скривила физиономию, словно проглотила пилюлю. - Горькое оно. Нет, вот бывает такое темное пиво, оно хоть вкусное. "Бархатное", что ли?