Страница 82 из 130
Игорь тоже прилепил к лицу вымученную улыбку. "Ну все, сейчас начнется идеологическая накачка! Фюрер чертов!"
- Приветствую вас, солдаты Добра! - Отец Ираклий помахал рукой. - Дети мои, я счастлив видеть вас здесь - в добром здравии и добром расположении духа. Вы не забыли, что есть конечная цель в нашем движении к Добру?
- Победа! - ученики отвечали хором, и Игорь открывал рот вместе с ними. Ответы были давно заучены, и ежедневная эта перекличка, прямолинейная, как пионерская речевка, не давала возможности впасть в губительные раздумья. Все было ясно и просто, все вопросы давно были решены Ираклием, ответы выверены в словесных формулах и вбиты в головы учеников.
- Что сделаем мы со Злом?
- Убьем!
- Что сделаем мы с врагами Добра?
- Уничтожим!
- Да, да, дети мои! Но не воспринимайте эти слова чересчур буквально. Ибо многих, способных еще повернуться к Добру, мы просто направим на путь Истинный. Мы ведь добры, не так ли? Мы лишь уничтожим ростки Зла в душе их! И они пойдут с нами! Но есть такие враги, которых нельзя исправить! Они порождение Зла, они - Зло воплощенное, и как бы невинны они ни казались, нет им пощады! Кто это?
- Вьеты!
- А еще?
- Турки!
- А еще?
- Урки!
"Вьеты..." - Игорь тайком вздохнул. Почему-то урки, то есть уголовники, стояли у Ираклия только третьими в списке врагов. На втором месте были "турки" - так отец Ираклий величал всех выходцев с Юга, в основном: кавказцев. А на первом месте неизменно стояли "вьеты". Проще говоря, вьетнамцы. Почему Ирокез так ненавидел именно их?! Игорь не находил ответа на этот вопрос. Вьетнамцев в их городе осталось совсем немного. Когда-то их было действительно хоть пруд пруди. Завод-гигант заключил соглашение с их социалистической родиной, и та с удовольствием отдала задарма излишек голодной рабочей силы. Вьетнамцы - маленькие, аккуратные и узкоглазые человечки - в основном жили своей, изолированной жизнью - по десять человек в тесных комнатах обшарпанных общежитий. Работали за копейки, не спорили с начальством, а после рабочей смены бегали по магазинам и покупали кастрюли. Игорь почему-то так и запомнил вьетнамцев все время с кастрюлями. Где только они их брали? Алюминиевые, огромные, по десять штук на каждого. Говорят, они переправляли их на родину и выплавляли там из них деньги. Чушь какая! Потом вьеты появились и на рынке - торговали там дешевыми шмотками и кедами из белых тряпочек. Их гоняли все кому не лень - и милиция, и наши громилы. Вьетнамцы терпели все. Говорят, кого-то они там зарезали, наркотиками торговали... Игорь не верил в это. Ему было жаль этих людей. Если уж в нашей дикой России им лучше, чем во Вьетнаме, каково же жилось там, на Востоке?
А потом социализм кончился. Кончилось и соглашение о работе. Узкоглазых рабочих стали довольно бесцеремонно выпихивать на родину. "Езжайте-ка, мол, ребяты-демократы, к себе домой. Нам самим работы не хватает!" И опустели общежития. В городе осталось лишь десятка три вьетов сумевших зарекомендовать себя незаменимыми специалистами, или успевших оформить фиктивный брак с русскими женами, или просто скрывавшихся от высылки (попробуй отличи их одного от другого!). Какой вред они могли принести Ирокезу?
Ираклий ненавидел всех желтых. Гоша вспомнил, как на первое занятие к ним прибился один случайный парень. Звали этого парнишку Володя. Был он корейцем - правда, лишь наполовину. Но внешность унаследовал довольно типичную - не спутаешь. Когда Ираклий пожаловал на тренировку и увидел полукровку, он аж побледнел. Сдержался, правда. Вежливо выпроводил бедного Вовку на улицу, а потом полчаса распространялся о том, какие сволочи вьеты. Ничего конкретного, конечно, не сказал. Опять громкие фразы: "Они несут Зло, они дети Зла, они губят культуру нации, они грызут ваши души, как желтые личинки навозных мух", и всякое такое. Ираклий, когда входил в раж, извергал из себя потоки красноречия, брызгал слюной, размахивал руками. Игорю он был противен до тошноты. Но другие ученики слушали его открыв рты, впитывая каждое его слово словно губка.
"Больше я так не могу, - решил Игорь. - Мне нужно посоветоваться с кем-то. Иначе этот монстр либо раскусит и убьет меня, либо сделает таким же безмозглым идиотом, как все его "солдаты". Боже праведный, подскажи мне, что делать!"
Глава 9
Господин Лю медленно ехал по пути, ведущем в Преисподнюю. Вообще-то он и двое его слуг считали, что путешествуют они в Столицу Империи. Лю Дэань собирался сдать государственные экзамены и стать высоким чиновником. Он уже предвкушал почести, и славу, и богатство. Но по-другому было записано в книге судеб. Недаром говорят: "Счастье изменчиво, как погода". Но о том, что произошло с господином Лю, слушайте дальше.
Нелегок был их путь. Наступила шестая луна - самое жаркое время года. Лю и его спутники обливались потом - хоть выжми, а лошади их едва волочили ноги. Не будем описывать сушь, которую пересекали путники. Лучше сделал это поэт:
Жары повелитель бичует дракона огня,
Багровым румянцем пылающий облак расцвел,
Висит неподвижно круг солнечный над головой,
Мир будто опущен в дымящий, бурлящий котел,
Сгорела вся зелень пяти изумрудных вершин,
Громадные волны испиты Владыкою вод.
Когда ж Поднебесную зной перестанет терзать?
Когда ж ветерком освежающим снова пахнет?
["Цзинь, Пин, Мэй". Стихи в переводе Г. Ярославцева.]
"Откуда такая жара? - удивлялись слуги господина Лю. - На нашем веку не было еще такой! Что за несчастье - только собрались мы в путь, и, кажется, весь огонь Ада выплеснулся на эту обожженную землю!" Все живое попряталось, редкие дома, которые попадались им на пути, были совсем пусты, словно жители покинули их много лет назад. Местность стала совсем темной, словно была посыпана черным прахом. Только раскаленный зонт солнца висел в воздухе - казалось, он мог расплавить все пять элементов природы.
Путники прятались днем в тени деревьев, лишившихся листвы, а двигались ночью. Но как известно, ночь - не самое лучшее время для путешествий по пустынным местам. Дикие звери, и тигры, и оборотни, и голодные духи просыпаются ночью и рыскают в поисках добычи.